НЕ БЫЛО НИ ГРОША,
ДА ВДРУГ АЛТЫН
Декорация та же. Рассветает.
Анна и Настя выходят из дому; Крутицкий в кустах сада Епишкина.
К Р У Т И Ц К И Й (выходя из кустов). А? Кто тут? Кто тут? (Увидав Анну.) Ты зачем? Ты что не спишь? Ты спи, спи! Я стерегу.
А Н Н А. Отдохни немножко, ты старый человек.
К Р У Т И Ц К И Й. Нет, нет, ты поди спи, ты спи!
К Р У Т И Ц К И Й. Нет, нет, я тут погуляю.
А Н Н А. Ну, как хочешь. Сядь тут, Настенька! Ветром тебя обдует, лучше тебе будет.
Н А С Т Я. Какой страшный сон! Я и теперь вся дрожу!
А Н Н А. Да ты что видела, милая? Чего так испугалась?
Н А С Т Я (в дремоте). Будто иду я по улице и вижу свои похороны. Несут меня в открытом гробе...
А Н Н А. Ты засыпаешь, никак?
Н А С Т Я. Нет. И сама я на себя смотрю. И все я будто прячусь от людей, все совещусь. Надета на мне шинель, старая, изорванная, и странно... какая-то она двуличневая*. В одну сторону отливает одним цветом, каким уж — не помню, а в другую золотым... Спать хочется... Так и сквозит, просвечивает золото. И, как будто... (Засыпает, прислонясь к плечу Анны.)
А Н Н А. Ну, уснула.
Н А С Т Я (во сне). Держите меня, не выпускайте!
А Н Н А. Э, матушка, вот ты что заговорила. Настенька, проснись! Пойдем в комнату, там уснёшь.
Н А С Т Я. А? Что вы? Где я? Пойдемте!
Эскиз костюма Крутицкого к спектаклю «Не было ни гроша, да вдруг алтын» Сахалинского областного драматического театра им. А. П. Чехова. 1948 г. Художник М. Н. Волохов. Из фондов Сахалинского областного краеведческого музея.
К Р У Т И Ц К И Й. Идите, идите, я постерегу.
Эскиз декорации к спектаклю «Не было ни гроша, да вдруг алтын» Сарапульского театра драмы. Художник С. В. Глухих. Из фондов Омского Музея изобразительных искусств имени М. А. Врубеля.
К Р У Т И Ц К И Й. И убьют, и убьют. Чувствует, бедная.
Из лавки выходит Лютов.
Л Ю Т О В (в дверь лавки). Сделай милость, Истукарий Лупыч, не торгуй по ночам! Нехорошо. (Подходит к Крутицкому.) Ну, что?
К Р У Т И Ц К И Й. Не были, не пришли нынче. Что делать-то, не пришли.
Л Ю Т О В. Да и не придут. Только вы полицию беспокоите.
К Р У Т И Ц К И Й. Нет, батюшка, Тигрий Львович, нет. Уж я вам их заманю, нарочно заманю. Я старый подьячий*, я своё дело знаю. Разом всю шайку накроете, орден получите.
Л Ю Т О В. Недурно бы.
К Р У Т И Ц К И Й. Верно, верно. Я сам слышал своими ушами, как они сговаривались.
Эскиз декорации к спектаклю «Не было ни гроша, да вдруг алтын» Государственного академического театра драмы (Ленинград). 1925 г. Художник Б. М. Кустодиев. Из фондов музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково».
Л Ю Т О В. Ну, теперь светло, я свою команду возьму. Надо квартал дозором обойти. (Подает руку Крутицкому.)
К Р У Т И Ц К И Й. Уж завтра-то не откажите, батюшка, батюшка. (Подобострастно берет обеими руками руку Лютова и несколько раз кланяется.) Возьмите теперь, возьмите.
Лютов дает свисток и уходит; два будочника выходят из кустов и издали идут за ним.
Я от старых сыщиков слышал: никогда ты вора не хватай прежде времени, не мешай ему, не мешай, а то он на суде отвертится. А ты дай ему дело сделать, дай ему простор, да тогда и бери его. Вот мы их впустим, да и дадим им время распорядиться... Ведь, может быть... Что делать-то! Что делать-то! (Утирает слезы.) Может быть, они Анну и тук! (Делает рукой жест, как рубят топором.) Что делать-то! Зато уж всех на каторгу, всех на каторгу. Жаль Аннушку, да что ж! Это смерть хорошая; все равно что мученица. Да, да. А воров-то на каторгу.
Входит Елеся.
Крутицкий, Елеся.
Е Л Е С Я. Где был, там нету, Михей Михеич!
К Р У Т И Ц К И Й. Что ж ты бродишь по ночам! Что ты бродишь?
Е Л Е С Я. Будешь бродить, Михей Михеич, как из дому-то ухватом. Разве б я спать-то не умел? Да, видно, скачи враже, як пан каже. Вот и скачи по холодку-то и слоняйся, как вор.
К Р У Т И Ц К И Й. Да, как вор, как вор.
Е Л Е С Я. А что у нас тут воров, Михей Михеич!
К Р У Т И Ц К И Й. Много?
Эскиз декорации к спектаклю «Не было ни гроша, да вдруг алтын» Сарапульского театра драмы. Художник С. В. Глухих. Из фондов Омского Музея изобразительных искусств имени М. А. Врубеля.
К Р У Т И Ц К И Й. Знаешь?
Е Л Е С Я. Знаю, Михей Михеич. Я по ночам рыбу ловлю, так часто их вижу. И, как их увижу, сейчас с ними в разговор: «Здравствуйте, господа жулики!» А они мне: «Здравствуйте, господин Мигачёв!» — «У меня, в моем переулке, чтоб честно и благородно!» — «Слушаем, Елисей Иваныч!» — «А то смотрите!» — «Будьте покойны, Елисей Иваныч!» Вот я как с ними! Я над ними командую, задачи им задаю. Видели у Ларисы собачку маленькую, лохматенькую? Это я ей подарил. Говорю: «Господа жулики!» — «Что угодно, Елисей Иваныч?» — «Вы, говорю, по разным местам за своим промыслом ходите, так уж вам кстати. Чтоб была мне, говорю, собачка, маленькая, лохматенькая, хвостиком вот так!» — «Предоставим, Елисей Иваныч». Через день готова в лучшем виде, так точно.
Е Л Е С Я. Извольте. Да вот сейчас все эти воры подле нас будут.
К Р У Т И Ц К И Й (с испугом). Где? Где?
Е Л Е С Я. А вот сюда в лавочку один по одному соберутся. Квартальный ушёл из лавки?
К Р У Т И Ц К И Й. Ушёл.
Е Л Е С Я. Ну, так уж гляди, есть кто-нибудь.
К Р У Т И Ц К И Й. Как же я их не видал?
Е Л Е С Я. У них с той улицы особый ход есть. У всякого плута свой расчёт, Михей Михеич.
К Р У Т И Ц К И Й. Много их?
Е Л Е С Я. Человек восемь. Сбудут свой товар Истукарию Лупычу да уж налегке и разойдутся по своим местам. Вон в окошечко смотрят.
К Р У Т И Ц К И Й. Куда смотрят?
Е Л Е С Я. Дозор нейдет ли, да и на вас поглядывают.
К Р У Т И Ц К И Й (прячась за Елесю). На меня?
Е Л Е С Я. Что, мол, такой за новый сторож проявился. Им тоже нужно сторожей знать; они тоже свою осторожность должны иметь.
К Р У Т И Ц К И Й. Я не стеречь, я так вышел, погулять, не спится.
Е Л Е С Я. А дубина-то зачем с вами? Ха-ха-ха!
Эскиз костюма Елеси к спектаклю «Не было ни гроша, да вдруг алтын» Сахалинского областного драматического театра им. А. П. Чехова. 1948 г. Художник М. Н. Волохов. Из фондов Сахалинского областного краеведческого музея.
В лавке хохот.
К Р У Т И Ц К И Й (испугавшись). Я брошу её, Елеся, брошу её.
Е Л Е С Я. Бросьте лучше; а то ведь она об двух концах. (Хохочет.)
В лавке хохот.
Е Л Е С Я. Страсть напущают.
К Р У Т И Ц К И Й. Они нас это, нас пугают?
Е Л Е С Я. Да вы не бойтесь. Это они игру ведут. Так, шутя. А все ж таки, чтобы и опасались. Что же это вы такое стережёте?
К Р У Т И Ц К И Й. Молчи ты, услышат.
Е Л Е С Я. Видно, у вас и вправду денег много.
К Р У Т И Ц К И Й. Молчи ты, молчи, болтун! Эх, какой ты болтун. Ну, что ты болтаешь, ну, что! Ведь услышат!
Е Л Е С Я. Ну, а нет, так нет. Мне что.
К Р У Т И Ц К И Й. Да зачем болтать, зачем болтать? Ну, услышат, что у меня деньги, ну, убьют меня, ну, туда мне и дорога, я уж старик. А тебе-то нехорошо; ты молодой человек, а все болтаешь. Так вот болтуном и прозовут, и нехорошо. Все и будут: болтун да болтун! Ну, что? Ну, что?
Е Л Е С Я. Да я к примеру, Михей Михеич.
К Р У Т И Ц К И Й. Да не надо мне твоего примера.
Е Л Е С Я. Ведь я какой человек?
К Р У Т И Ц К И Й. Какой? Глупый.
Е Л Е С Я. Нет, погодите! Я вот какой: будь у вас в кармане сто тысяч...
Эскиз костюма Крутицкого к спектаклю «Не было ни гроша, да вдруг алтын» Камерного театра (Москва). 1940-е гг. Художник Е. В. Конорова. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.
К Р У Т И Ц К И Й (зажимая ему рот). Провались ты!
Е Л Е С Я. Нет, постойте! Хоть бы доподлинно, я никому не скажу! Мне что за дело! У вас в кармане деньги, значит...
К Р У Т И Ц К И Й. Разбойник, разбойник! Вот навязался. Там слушают, пугают, а ты...
Эскиз декорации к спектаклю «Не было ни гроша, да вдруг алтын». 1940-е гг. Художник А. Г. Коротаев. Из фондов Коми-Пермяцкого краеведческого музея им. П. И. Субботина-Пермяка.
Е Л Е С Я. Ну, и значит, ваше при вас, а мое дело сторона. Так аль нет я говорю? Что мне до чужих денег, хоть бы у вас их миллион.
К Р У Т И Ц К И Й (замахивается дубиной). Провались ты!
Е Л Е С Я. И провалюсь. Пойти метлу поискать да улицу подместь. Все-таки на улице порядок да и моцион, а то что-то меня к утру-то ветерком пробирать начало. Калитка-то у нас заперта. Да вот кто-то выходит.
Выходит Петрович.
Юркнуть, пока не заперли. (Уходит в калитку.)
Крутицкий, Петрович.
Крутицкий, увидя Петровича, отворачивается.
Что отворачиваешься от знакомых? Ты погляди на меня.
К Р У Т И Ц К И Й. Невежа ты, вот что. Я чиновник.
П Е Т Р О В И Ч. Чины мы будем днем разбирать, а теперь, благо никого нет, поговорим запросто.
К Р У Т И Ц К И Й. Иди своей дорогой, куда шел.
П Е Т Р О В И Ч. Вот что я тебе скажу! Ты в такую пору на улицу не выходи, а то, брат, неровен час...
К Р У Т И Ц К И Й. Нечего мне бояться.
П Е Т Р О В И Ч. Ишь ты святой какой! Нечего ему бояться. Мало ль ты народу-то обидел? Мало ль по миру пустил? Ты меня бойся!
Крутицкий хочет уйти.
Куда ты, куда? (Останавливает его.) Нет, ты поговори со мной!
К Р У Т И Ц К И Й (злобно). Я тебе ничего не сделал. Отойди, отступись! Служил я, так со всех брал, ты не лучше других; ты мне не отец родной, чтоб с тебя не брать. Ты сам по делам ходишь, сам с людей берёшь.
П Е Т Р О В И Ч. И сам беру, и знаю, как люди берут, ты мне не толкун*. Попался тебе баран лохматый, ну, и обстриги его. А ведь ты со шкурой норовишь. Ты у меня с деньгами-то полбока вырвал. Я барином зажил, а ты меня сразу в нищие разжаловал. Только одна своя душа осталась, а то все ты отнял. Ты из меня, как паук, всю кровь высосал.
К Р У Т И Ц К И Й. Долго же ты помнишь! Ишь, какой памятливый!
Эскиз костюма Петровича к спектаклю «Не было ни гроша, да вдруг алтын» Сахалинского областного драматического театра им. А. П. Чехова. 1948 г. Художник М. Н. Волохов. Из фондов Сахалинского областного краеведческого музея.
К Р У Т И Ц К И Й. Мы не в бессудной земле живем, не в бессудной.
П Е Т Р О В И Ч. Ну, да уж в Сибирь* пойду, а тебя доконаю. Отольются тебе мой слезы.
К Р У Т И Ц К И Й (толкнув Петровича). Отойди от меня! Поди, поди!
П Е Т Р О В И Ч. Ну, ты потише; а то ведь я из тебя баранок наверчу.
К Р У Т И Ц К И Й (замахивается дубиной). Отойди, говорю тебе!
П Е Т Р О В И Ч. Что! Ты дубиной грозиться! Ах ты, мухомор! (Отнимает дубину.) Тряхну хорошенько, только тебе и житья! (Замахивается дубиной.)
К Р У Т И Ц К И Й (бежит и задевает шинелью за дерево). Ай, ай! Кто меня держит? Пустите!
П Е Т Р О В И Ч. Вот и видно, что у тебя совесть-то нечиста! За сучок зацепил, да и испугался, и милости просишь. Рук-то марать не хочется (бросает дубину), потому что ты, что гад ползущий, — все одно. Что, прикусил язык-то! Ишь ты, и шинелишка-то вся ползёт, развалится скоро на тебе. А еще чиновник! Чином своим похваляешься! Сшей себе новую хоть на мои сиротские деньги, да уж и саван себе кстати на них же купи. (Уходит в лавку.)
Эскиз костюма Петровича к спектаклю «Не было ни гроша, да вдруг алтын» Камерного театра (Москва). 1940-е гг. Художник Е. В. Конорова. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.
Крутицкий один.
К Р У Т И Ц К И Й. Вот он какой! Вот он какой! Насилу дух перевёл. От него бегать надо. Он злой человек. (Задумывается.)
Вдруг в лавке громкий хор: «Хороша наша деревня»*. Крутицкий в испуге со всех ног бросается к своему крыльцу.
На ходу, подле лавки, у него из шинели выпадает свёрток. Он этого не замечает.
Разбойники! Оглашенные! Измучили они меня. (Садится на крыльцо.) Ох, сил моих нет. Сердце упало. Всех бы вас кнутиком, кнутиком: не воруй, не воруй! Да и этого стряпчего* вашего тоже: «не пиши фальшивых паспортов». Что он тут про шинель болтал! Нет, шинель (встаёт и гладит рукой по ворсу) хороша. Повытерлась кой-где, ну, носишь, носишь, так по шву, разумеется, разорвётся. А на то есть иголочка да ниточка. Нет, шинель хороша: а ежели издали поглядеть, так она почти новая. Глупый ты стряпуга! «Худа она, по швам ползёт». Ах ты, глупый! А кабы ты знал, что эта шинель стоит! Хорошо мне в ней, радостно. Шубы собольей не возьму за неё, десяти, ста шуб. Смейтесь надо мной, бейте меня, я стерплю. Я завернусь в свою шинель, мне и хорошо, мне и тепло, мне и весело, да ещё сам над вами посмеюсь, над всей Москвой посмеюсь. Чиновник в худой шинели! А не знаешь ты, глупый человек (оглядываясь), что я из одной полы пять домов каменных выстрою; из другой полы пять деревень куплю. Тут и твои деньги целы. Все тут, все со мной. (Ощупывает подкладку шинели и радостно смеётся.) Вот они, вот они! Вот и здесь, вот и здесь, вот... Ах, ах, потерял! (Обезумев от испуга, опускается на ступени.) Нет, нет, найдутся. Куда им пропасть? Я вдруг духом упал; вот я посижу, вздохну немножко да и найду. За подкладку завалились, за подкладку. Да, да. А зашивал, а зашивал! Эх, Михей! Вот я пошарю сейчас. (Опускает руку.) Страшно! А ну, как там нет! Нет, я подожду искать. Ну, что же, ну, хоть и потерял, ведь я здесь потерял, здесь и найду. Вот... где я ходил? Здесь я ходил, в саду я прятался, вот и поищу, вот и найдутся. Здесь никто, кроме меня, не ходил? Да нет, право, не ходил, ей-богу, не ходил... Ах! (Ударяет себя рукой по лбу.) Елеся ходил... он ходил, он и в саду был... Нет, кажется, не был. Да нет, нет, не был. Что я! Да тут они, тут. Вот опущу руку, и тут. А я было... Хе-хе-хе!
Елеся выходит из калитки с метлой.
Вот он! Он простой малый, он скажет, коли что.
Крутицкий, Елеся.
К Р У Т И Ц К И Й. Елеся, поди сюда.
Е Л Е С Я. Какие дела, Михей Михеич? Что это вы, об чём плакали?
Е Л Е С Я. Я хитрый, Михей Михеич, хитрый.
К Р У Т И Ц К И Й. Ну, ничего. А ты не завидуешь?
Е Л Е С Я. Завидую.
К Р У Т И Ц К И Й. Кому?
Е Л Е С Я. Богатым.
К Р У Т И Ц К И Й. А как этак... ты зорок глазами?
Е Л Е С Я. Зорок, за версту вижу.
К Р У Т И Ц К И Й. Ну, а если ты найдешь что-нибудь?
Е Л Е С Я. Кончено дело, не отдам.
К Р У Т И Ц К И Й. Грех-то какой! (Показывает рукой.) Гляди, вон церковь-то, вон крест-то!
Е Л Е С Я. Оченно я вижу.
К Р У Т И Ц К И Й. Бога-то ты не боишься? Ах, грех-то!
Е Л Е С Я. Нет уж, вы не беспокойтесь! Мы это соблюдаем в лучшем виде.
Эскиз костюма Крутицкого к спектаклю «Не было ни гроша, да вдруг алтын» Московского областного театра им. А. Н. Островского. 1973 г. Художник С. М. Бархин. Из фондов музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково».
К Р У Т И Ц К И Й. Ну, коли ты бога не боишься, так вон это что, это что?
Е Л Е С Я. Что ж такое за диковина! Частный дом*.
К Р У Т И Ц К И Й. Что, мороз-то по коже подирает, подирает тебя?
Е Л Е С Я. С чего же это? Частный дом нам очень хорошо известен; знаем все ходы и выходы; и с переднего крыльца, и с заднего бывали.
Е Л Е С Я. Видали.
К Р У Т И Ц К И Й. Вот и поведут.
Е Л Е С Я. Кого?
К Р У Т И Ц К И Й. Кто найдет, да не объявит.
Е Л Е С Я. Я не дурак; я коли найду, сейчас объявлю: так и так, мол; я закон-то знаю.
К Р У Т И Ц К И Й. Ну, так и объявляй скорей, и объявляй! Вот и пойдем вместе, вот и хорошо.
Е Л Е С Я. Да об чем? Я в жизнь-то ничего, кроме пуговиц без ушков, не находил; так про что объявлять-то?
К Р У Т И Ц К И Й. Ты обманываешь меня, ты ведь хитрый.
Е Л Е С Я. Хитер, да не на то.
К Р У Т И Ц К И Й. На что же?
Е Л Е С Я. Секрет, Михей Михеич.
К Р У Т И Ц К И Й. А ты бога все-таки помни! Коли есть что на душе, ты лучше скажи, повинись.
Эскиз костюма Елеси к спектаклю «Не было ни гроша, да вдруг алтын» Четвертой студии МХАТ. 1925 г. Художник А. А. Талдыкина. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.
К Р У Т И Ц К И Й. Ты где будешь мести?
Е Л Е С Я. С той улицы, перед домом.
К Р У Т И Ц К И Й. Ну, ступай, ступай. Только ты делай дело хорошенько, сюда уж ты и не заглядывай. Всякое дело делай хорошенько!
Е Л Е С Я. Чего я здесь не видал! (Уходит.)
Крутицкий один.
Входит Елеся. Из лавки выходят Епишкин и Петрович.
Елеся, Епишкин, Петрович.
Е П И Ш К И Н. А, друг, ты с метлой никак?
Е Л Е С Я. Истукарию Лупычу наше почтение! Петровичу особенное! С метлой-с.
Е П И Ш К И Н. Подмёл бы ты уж кстати кругом лавочки.
Е Л Е С Я. С нашим удовольствием. Я, как расхожусь, так мне только дела давай.
Е Л Е С Я (смеётся). Не пыльна работа, а выгодна. Так, Истукарий Лупыч, я говорю?
Е П И Ш К И Н. Так, так, не перетакивать стать.
Е Л Е С Я (метёт). Стойте-ко, находка! Вот она, в траве-то! (Поднимает сверток, который уронил Крутицкий.) Чур одному! Батюшки, что это такое?
П Е Т Р О В И Ч. Покажи-ко!
Е Л Е С Я. Нет. Чур одному! Шалишь, брат. Ты бы прежде меня закричал: «чур вместе», ну, нечего делать, половина твоя, а теперь всё моё. Чур одному!
Е П И Ш К И Н. Да на что польститься-то! Кому тут потерять-то что-нибудь путное?
П Е Т Р О В И Ч. Владей один, твое счастье.
Е Л Е С Я (развертывая сверток). Нет, батюшки! Тут деньги, билеты. (Дрожит.)
Е П И Ш К И Н. Покажи, покажи!
Е Л Е С Я (громко). Не выпущу из рук, не выпущу.
Е П И Ш К И Н. Да ты держи, мы в твоих руках посмотрим.
Е Л Е С Я (громко). Смотрите, а из рук не выпущу. Умру, а не выпущу. Чур одному!
Эскиз костюма Епишкина к спектаклю Четвертой студии МХАТ. 1925 г. Художник Н. П. Крымов. Из фондов им. А. А. Бахрушина.
Входит Крутицкий.
Елеся, Епишкин, Петрович, Крутицкий.
К Р У Т И Ц К И Й (хватает Елесю за ворот). Нашлись, нашлись! Держите вора, держите его!
Е Л Е С Я (освобождаясь). Что меня держать, я и так не уйду. Отойди!
К Р У Т И Ц К И Й. Подай, подай! Все ли тут?
Е Л Е С Я. Так и отдал, держи карман-то шире! А все ли, там сочтут, кому надобно.
Крутицкий хочет поймать руку Елеси.
Е Л Е С Я (сжимает деньги в руке). Ну, да ведь уж я скорей жизни своей решусь, чем с этими деньгами расстанусь. Нет уж, кончено, замерли тут.
К Р У Т И Ц К И Й. Подай, подай!
П Е Т Р О В И Ч (отталкивая Крутицкого). Ты поди в опекунский, там больше; там попроси, может, дадут тебе.
К Р У Т И Ц К И Й (падая на колени). Елеся, пожалей старика! В гроб ведь ты меня вгонишь, в гроб. Мои ведь, отдай!
Е Л Е С Я. Ловок ты больно! Отдай! Свое счастье отдать!
П Е Т Р О В И Ч. Однако ты химик*! На какую штуку взять хочешь! За столько-то тысяч, пожалуй, и я на колени стану. Ты что-нибудь новенькое выдумай! Это ведь не копеечку подать.
Е Л Е С Я (плачет). Как отдать, посудите! Что мне маменька-то скажет! У нас дом валится.
Е П И Ш К И Н. Да что с ним разговаривать! Ты нашел — твои и деньги. Поди объявляй, мы свидетели.
Е Л Е С Я. Так ведь, Истукарий Лупыч? Мои?
Е П И Ш К И Н. Еще бы.
К Р У Т И Ц К И Й (Елесе). Задушу я тебя!
Эскиз костюма Петровича к спектаклю «Не было ни гроша, да вдруг алтын» Четвертой студии МХАТ. 1925 г. Художник А. А. Талдыкина. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.
Е П И Ш К И Н (удерживая его). Полно шалить-то, любезный, не маленький!
П Е Т Р О В И Ч. Ишь ты, жадность-то до чего доводит. Вот таков-то он и секлетарем был. Ухватит просителя за ворот, кричит: подай деньги!
Входит Лютов, за ним два будочника.
Елеся, Епишкин, Петрович, Крутицкий, Лютов.
Л Ю Т О В. Что за шум?
Е Л Е С Я. Я, стало быть, деньги нашел, заявить хочу. Вот свидетели.
К Р У Т И Ц К И Й. Меня ограбили, он украл у меня, вытащил из кармана.
Л Ю Т О В. Не все вдруг. (Елесе.) Говори ты сначала!
Е Л Е С Я. Вот вдруг Истукарий Лупыч говорит: «мети!»
Л Ю Т О В. Да. Ну!
Е Л Е С Я. Я, стало быть, мету, и вот вдруг...
Л Ю Т О В. Ну!
Е Л Е С Я. И вот вдруг деньги...
Л Ю Т О В. Ещё что?
Е Л Е С Я. Вот видели.
Л Ю Т О В. Подай сюда!
Эскиз костюма Лютова к спектаклю «Не было ни гроша, да вдруг алтын» Четвертой студии МХАТ. 1925 г. Художник А. А. Талдыкина. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.
Е Л Е С Я. Всех не отдам, Тигрий Львович, живого в землю закопайте, не отдам. Мне третья часть следует. (Плачет.) Дом заложен, на сторону валится, маменька бедствует. Долго ль нам еще страдать-то? Нам бог послал. Нет, уж это на что же похоже! Не троньте меня, грубить стану.
Л Ю Т О В (будочнику). Возьми его!
Будочник берёт Елесю за руку и достает веревку.
Е Л Е С Я. В суд ведите! Вот что.
Л Ю Т О В. Молчи!
Выходят из калитки Мигачёва, из саду Фетинья.
Елеся, Епишкин, Петрович, Крутицкий, Лютов, Мигачёва, Фетинья.
М И Г А Ч Ё В А. Батюшки, что за беда!
Ф Е Т И Н Ь Я. (про себя). Ох, и вижу я, да не подойду; затаскают, насидишься.
М И Г А Ч Ё В А. От слов моих, пропасти-то всё я ему сулила.
Л Ю Т О В (Крутицкому). Вы что?
К Р У Т И Ц К И Й. Ваше благородие, бедность моя...
Л Ю Т О В. Да. Ну!
К Р У Т И Ц К И Й. Подаянием питаюсь, куска хлеба в доме нет...
Л Ю Т О В. Потом что?
К Р У Т И Ц К И Й. Велите отдать! Не погубите старика! Он у меня отнял, украл. (Ловит руку Лютова, чтобы поцеловать.)
Л Ю Т О В. Оставьте!
П Е Т Р О В И Ч. Что же он говорит, ваше благородие! Копейки нет, куска хлеба нет, а тысячи у него были!
К Р У Т И Ц К И Й. Это не мои, это чужие.
Л Ю Т О В. А не ваши, так, вам до них и дела нет. (Елесе.) Пойдем! (Будочнику) Веди его!
К Р У Т И Ц К И Й (громко). Стойте! Мои, мои деньги. Сто тысяч у меня, двести, миллион... Вы их разделить хотите! Ограбить меня! Я своей копейки тронуть не дам, умру за неё. Я вас под суд, в Сибирь, грабители!
Л Ю Т О В (другому будочнику). Возьми его!
Эскиз костюма Будочника к спектаклю «Не было ни гроша, да вдруг алтын» Московского областного театра им. А. Н. Островского. 1950-е гг. Художник А. А. Талдыкина. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.
Будочник берёт Крутицкого.
Ведите их! (Епишкину и Петровичу.) За вами пришлют, когда будет надо.
Е Л Е С Я. Что делать-то, Истукарий Лупыч! Русская пословица: от сумы да от тюрьмы не отказывайся! Так я говорю?
Л Ю Т О В. Ну, марш, без разговоров!
Уходят.
Эскиз декорации к спектаклю «Не было ни гроша, да вдруг алтын» музыкально-драматического театра Магаданского дома Культуры им. М. Горького. 1952 г. Художник Л. В. Вегенер. Из фондов Магаданского областного краеведческого музея.
М И Г А Ч Ё В А. Батюшки, куда их повели-то?
П Е Т Р О В И Ч. Да сначала, как по делу-то видно, надо быть, в острог. Посидят там года два, ну, а потом уж вдоль по Владимирской*.
М И Г А Ч Ё В А. Как же мне быть-то? Батюшка, помоги ты мне!
П Е Т Р О В И Ч. Изволь. Просудишь дом-то. Уж тогда буду я хозяином, а ты у меня в жильцах жить.
М И Г А Ч Ё В А. За что его взяли-то? Какая беда-то его?
П Е Т Р О В И Ч. Ограбили кого-то с Михеем да не разделят. Вот и всё. (Смеётся.) Дело-то пустое, а люди-то вяжутся...
Хороша наша деревня, только улочка грязна,
Хороши наши ребята, только славушка худа.
которым гнали «по этапу» в Сибирь на каторгу или на поселение. Позднее «по Владимирке» удержалось в языке как иносказательное определение каторги или ссылки.