А. Н. Островский

НЕ ВСЁ КОТУ МАСЛЕНИЦА

сцены из московской жизни

Действующие лица:

Дарья Федосеевна Круглова,
вдова купца, 40 лет.
Агния
её дочь

Ермил Зотыч Ахов,

богатый купец, лет 60

Ипполит,

его приказчик, лет 27-ми.

Маланья,

кухарка Кругловой

Сцена четвёртая

Декорация первой сцены

Явление первое

Круглова, Агния (выходят из другой комнаты).

К Р У Г Л О В А. Однако дело-то до большого дошло. Вот он какими кушами бросает; тут уж не шуткой пахнет.


А Г Н И Я. Думать долго некогда, надо решать сейчас.


К Р У Г Л О В А. Легко сказать: решать! Ведь это на всю жизнь. А ну, мы этот случай пропустим, а вперед тебе счастья не выйдет; ведь мне тогда терзаться-то, мне от людей покоры-то слышать. Говорят, не в деньгах счастье. Ох, да правда ли? Что-то и без денег-то мало счастливых видно. А и то подумаешь: как мне тебя на муку-то отдать? Другая бы, может, ещё и поусумнилась: «может, дескать, ей за ним и хорошо будет, — может, он с молодой женой и переменится». А у меня уж такого сумнения нет, уж я наперед буду знать, что на верную тебя муку отдаю. Как же нам быть-то, Агничка?

А Г Н И Я. Почём я знаю! Что я на свете видела!


К Р У Г Л О В А. Да ведь твое дело-то. Что тебе сердчишко-то говорит?


А Г Н И Я. Что наше сердчишко-то! На что оно годится? На шалости. А тут дело вековое, тут либо счастье, либо горе на всю жизнь. У меня, как перед бедой перед какой, я не знаю, куда сердце-то и спряталось, где его и искать-то теперь. Нет, маменька! Видно, тут, кроме сердчишка-то, ум нужен; а мне где его взять!


К Р У Г Л О В А. Ох, и у меня-то его немного.


А Г Н И Я. А вот что, маменька! Я никогда к вам не ластилась, никогда своей любви к вам не выказывала; так я вам её теперь на деле докажу. Как вы сделаете, так и хорошо.


К Р У Г Л О В А. Что ты, дочка! Так уж ничего мне и не скажешь?


А Г Н И Я. Что мне говорить-то? Только путать вас! Вы больше жили, больше знаете.


К Р У Г Л О В А. А бранить мать после не будешь?


А Г Н И Я. Слова не услышите.


К Р У Г Л О В А. Ах ты, золотая моя! Ну, так вот что я тебе скажу: как идти мне сюда, я у себя в спальне помолилась, на всякий случай; вот, помолившись-то, и подумаю.


А Г Н И Я. Подумайте, подумайте; а я ожидать буду себе...


К Р У Г Л О В А. Что тебе долго ждать-то, мучиться?..


А Г Н И Я. Погодите, погодите, я зажмурю глаза. (Зажмуривает глаза.)

К Р У Г Л О В А. Хоть весь свет суди меня, а я вот что думаю: мало будет убить меня, если я отдам тебя за него.

А Г Н И Я. Ох, отлегло от сердца.


Эскиз костюма Агнии к спектаклю «Не все коту масленица» Театра им. Вл. Маяковского (Москва). 2010 г. Художник О. В. Кулагина.

К Р У Г Л О В А. Потому как ни мало я сама страдала, и опять, ежели взять старого или молодого, какая разница!.. Одно дело...


А Г Н И Я. Ну, довольно, довольно! Уж я знаю, что вы скажете. (Целует мать.)


К Р У Г Л О В А. А все-таки я рада, что он... Хоть посмеюсь вволю.


Входит Маланья.

Явление второе

Круглова, Агния, Маланья.

М А Л А Н Ь Я. Дединька сединький и с ним этот... как его, бишь... беловатый?


А Г Н И Я. Не черный ли?


М А Л А Н Ь Я. И то; никак черный.


К Р У Г Л О В А. Кто же это? Неужели Ипполит?


М А Л А Н Ь Я. Да он и есть... самый... Мне вдруг-то... затмило...


К Р У Г Л О В А. Вот чудо-то! Вместе?


А Г Н И Я. А вот увидим.


Маланья уходит. Входят Ахов и Ипполит.

Явление третье

Круглова, Агния, Ахов, Ипполит.

А Х О В (чинно раскланиваясь). Здравствуйте! Опять здравствуйте!

К Р У Г Л О В А. Пожалуйте, пожалуйте!

А Х О В. Получили?

К Р У Г Л О В А. Покорно благодарим, Ермил Зотыч.

Агния молча кланяется.


Покорнейше благодарим! Уж больно ты расщедрился! По нас-то уж это и дорого, кажись. (Кланяется.) Напрасно беспокоились.

А Х О В (очень довольный). Хе, хе, хе! Как так напрасно?

К Р У Г Л О В А. Да ведь, чай, дорого заплатил?

А Х О В. Что ты мне поешь? Кому дорого, а мне нет. Не разорил я себя, не дом каменный вам подарил! Дрянь какую-то прислал, а ты уж и разохалась, что дорого.

К Р У Г Л О В А. А коли для тебя дрянь, так нам же лучше; не так совестно принять от тебя.

А Х О В. Совесть еще какую-то нашла! Чудно мне на вас! (Указывая на Ипполита.) Вот не жалуйтесь, что я его давеча прогнал, я его сам привел.

К Р У Г Л О В А. Благодарим покорно! Прошу садиться!

А Х О В. Он теперь важный человек стал; свои капиталы имеет.

К Р У Г Л О В А. Да ведь и пора уж.

А Х О В. А вы как об нем думали? Вы ведь, поди, чай, то же, что и все добрые люди, думали, что он мальчишка, никакого внимания не стоящий? Нет, уж теперь подымай выше!

К Р У Г Л О В А. Да будет тебе его!.. Что в самом деле!

Эскиз костюма Маланьи к спектаклю «Не все коту масленица». МХАТ 2-й. 1932 г. Художник Г. А. Палин. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.

А Х О В. А для чего ж я его с собой и взял-то! Без дураков ведь скучно. В старину хоть шуты были, да вывелись. Ну, и пущай он нас, заместо шута, тешит. А коль не хочет в этой должности быть, зачем шел? Кто его здесь держит?


И П П О Л И Т. Мне идти некуда-с. От вас обида мне не в диковину. А уж я подожду, когда здешние хозяйки меня полным дураком поставят, чтоб уж вдосталь душа намучилась.


А Х О В. Ну, вот слышишь? Да коли вы хотите смеяться, так я вас не так рассмешу. Он жениться хочет. Нет ли у тебя невесты, Дарья Федосевна?

К Р У Г Л О В А. Одна у меня невеста, другой нет.

А Х О В. Не посадить ли нам их рядом?

К Р У Г Л О В А. Отчего ж не посадить.

И П П О Л И Т. Помилуйте, за что же такие насмешки-с?

А Г Н И Я (тихо). Садитесь, нужды нет.

Садятся рядом.


А Х О В. Чем не пара?

К Р У Г Л О В А. Да и то.

А Х О В (Ипполиту). Посидел с невестой? Ну, и будет, пора честь знать.

И П П О Л И Т. Отчего же так-с?

А Х О В. Оттого, что эта невеста слишком хороша для тебя, жирно будет.

И П П О Л И Т. Ничего не жирно-с; по моим чувствам, в самый раз.

А Х О В. А ты у ней прежде спроси: нет ли у нее жениха получше тебя! (Агнии.) Говори, не стыдись!

А Г Н И Я. Это как маменьке угодно.

А Х О В. Что тут маменька! У ней, у старой, чай, от радости ушки на макушке.

К Р У Г Л О В А. Не знаю, батюшка, Ермил Зотыч, об чем ты говоришь.

Эскиз костюма Маланьи к спектаклю «Не все коту масленица» Музыкально-драматического театра им. М. Горького (Магадан). 1947 г. Художник В. И. Шухаев. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.

А Х О В. Как, не знаешь? Ты сыми маску-то, сыми! (Указывая на Ипполита.) Ты его, что ль, совестишься? Так он свой человек; да и есть он тут или нет его, это все одно, по его ничтожеству. Сыми маску-то! Тебя ведь уж давно забирает охота мне в ноги кланяться, а ты все ни с места.

К Р У Г Л О В А. Отчего не кланяться! Да за что? За какие твои милости?

А Х О В (сердито). Не вовремя, да и не к месту твои шутки. Аль ты от радости разум потеряла? Стар уж я шутить-то надо мной.

К Р У Г Л О В А. Да мы не шутим.

Декорация к спектаклю «Не все коту масленица» Ленинградского театра Комедии. 1944 г. Художник Н. П. Акимов. Современная реконструкция.

А Х О В. От меня поклону ждешь, так не дождешься. Что ты, как статуй, стоишь! Головы у вас в доме нет, некому вас прибодрить-то хорошенько, чтобы вы поворачивались попроворней. Кабы муж твой был жив, так вы бы давно уж метались по дому-то, как кошки угорелые. Что вы переминаетесь? Стыдно тебе кланяться, так не кланяйся: а все ж таки благослови* нас как следует. Будешь икону в руках держать, так и я тебе поклонюсь, дождешься этой чести.


К Р У Г Л О В А. Благословить-то не долго: только ты спроси, подымутся ль руки-то у меня! Я вот как рассудила, Ермил Зотыч; если дашь ты мне подписку, что умрешь через неделю после свадьбы,— и то еще я подумаю отдать дочь за тебя.


А Х О В. Что вы! Нищие, нищие, одумайтесь! Ведь мне только рассердиться стоит да уйти от вас, так вы после слезы-то кулаком станете утирать. Не вводите меня в гнев!

К Р У Г Л О В А. Сердись ты или не сердись, — твоя воля.

А Х О В. Что с тобой? Тут чуда нет ли какого? Не упал ли тебе миллион с неба? Нет ли у тебя жениха богаче меня? Только ведь одно.

К Р У Г Л О В А. Нет, не одно. Женихов у нас нет. Есть один парень на примете; только подняться ему, бедному, нечем. Кабы было у него дело верное, так отдала бы, не задумалась.



И П П О Л И Т (отдает Кругловой деньги). А вот позвольте вам предоставить для сохранности. Я нынче за всю службу гуртом получил-с. Теперь своим делом могу основаться-с.

К Р У Г Л О В А. Ну, и чего ж еще лучше! Да тут много что-то.

И П П О Л И Т. Копейка в копейку пятнадцать тысяч.

А Г Н И Я. Теперь можно и помириться с вами.

А Х О В. Так вот на какие деньги вы пировать-то сбираетесь! Вот на какие деньги польстились! Эти деньги чуть не краденые. Он у меня их сегодня выплакал да выкланял.

И П П О Л И Т. Не выкланял, а вытребовал, что должное за службу свою.

А Х О В. Да тебе бы и в живых-то не быть. От напрасной смерти я тебя спас. Вижу, человек резаться хочет...

И П П О Л И Т. Помилуйте, дяденька, что вы! Как можно резаться?

А Х О В. Так бы и зарезался. Ты как чумовой стал, перепугал меня до смерти.

Эскиз костюма Феоны к спектаклю «Не все коту масленица» Центрального Театра юного зрителя (Москва). 1941 г. Художник Р. М. Рабинович. Из фондов Музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково».

И П П О Л И Т. Что вы, дяденька! Какой мне расчет резаться в моих таких цветущих летах?

А Х О В. А зачем у тебя ножик был? Зачем ты его к горлу приставлял?

И П П О Л И Т. Игра ума.

А Х О В. Разбойник! (Хочет взять его за ворот.)

И П П О Л И Т (отстраняя его). Позвольте-с! Чем я разбойник? Я чужого ни копейки. А нешто я виноват, что от вас добром не выпросишь!


А Х О В. Не будет тебе счастья, не будет.

И П П О Л И Т. Что ж делать! Как-нибудь и без счастья одним уменьем проживем, дяденька.

А Х О В. Не проживешь! Не проживешь! У тебя нету ни отца, ни матери, я тебе старший; я тебя прокляну; на внуках и правнуках отзовется.

К Р У Г Л О В А. Полно! Что ты бога-то гневишь!

А Х О В (Агнии). Брось ты его! Что в нем хорошего? Мать у тебя глупа, растолковать тебе не может. Я лучше его; я добрый, ласковый. Денег-то у меня что тебе на наряды. Дом-то у меня какой! Большой, каменный, крепкий.

А Г Н И Я. И крепка тюрьма, да кто ей рад!

А Х О В. Ты тоже, видно, в мать уродилась! Ума-то у тебя столько же, что и у ней. (Кругловой сквозь слезы.) Федосевна, пожалей ты меня! Ведь я сирота, в этаком-то доме один я путаюсь, даже страх находит.

К Р У Г Л О В А. Что тебя жалеть! Ты с деньгами себе всегда компанию найдешь, коли захочешь.

Эскиз костюма Аглаи к спектаклю «Не все коту масленица» Центрального Театра юного зрителя (Москва). 1941 г. Художник Р. М. Рабинович. Из фондов Музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково».

А Х О В. Найдешь компанию! Спасибо, что надоумила! Знаю, что найду. Не ей чета, и красивее её найду. Ты думаешь, я в самом деле, что ль, влюблен? Тьфу. Одно мне больно, одно обидно: непокорность ваша. Ведь я почётный*, первостатейный*, ведь мне все в пояс кланяются; а в этакой лачуге мне почёту нет! Мне!! От вас!! Непокорность!! Курам насмех! Видано ль, слыхано ль? Хорошо ты сделала? Хорошо? Очувствуйся! Встряхни головой-то! Ведь это ты от глупости, а не от ума. Вы все одно, что в лесу живете, свету не видите. В такую лачугу, коли зашел наш брат, именитый человек, — так он там как дома; а то ему и ходить незачем; а хозяин-то, как слуга: «что угодно; да как прикажете?» Вот как от начала мира заведено, вот как водится у всех на свете добрых людей! Это все одно, что закон. А вы, дураки непросвещенные, одичали, тут живши-то. (Кругловой.) И сердиться-то на тебя нельзя и взыскать-то с тебя нечего; потому ты никаких настоящих порядков не знаешь. Как ты живешь! День да ночь, и сутки прочь. У тебя все одно: что богатый, что бедный, что мануфактур*, что шатун*! Невежество! У тебя для всех один резон, один разговор! А ты возьми, что значит образование-то: вчера ко мне благородная* просить на бедность приходила; так она языком-то, как на гуслях играла. Превосходительством* меня называла, в слёзы ввела. А ты что? Дуб. С тебя взыску нет. Сам виноват. Кабы ты знала, что такое уважение, что такое честь...

К Р У Г Л О В А. Как чести не знать.

А Х О В. Оно и видно, что ты её знаешь! Была у вас честь да отошла. Делал я вам честь, бывал у вас; так у вас и в комнатах-то было светлей, оттого только, что я тут. Была бы вам честь, кабы дочь твоя купчихой Аховой называлась. Вот это честь! Я брошу вас, и опять в потемках жить будете. А то честь! Да вам всю жизнь не узнать, в чем она и ходит-то.

Макет декорации к спектаклю «Не все коту масленица» Малого театра (Москва). 1973 г. Художник В. А. Клотц. Из фондов Музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково».

К Р У Г Л О В А. Ну, довольно ты пел. Теперь меня послушай. Хочешь ты у нас гостем быть, так садись; а то так нам не мешай. Не порти ты нашу бедную, чистую радость своим богатым умом!

А Х О В. Да ты, никак, забылась! Гостем! Что ты мне за компания! Я таких-то, как ты, к себе дальше ворот и пускать не велю. А то еще гостем! Не умели с хорошими людьми жить, так на себя пеняй! Близко локоть-то, да не укусишь! (Уходит в переднюю и сейчас возвращается.) Да нет, постой! Ты меня с толку сбила. Как мне теперь людям глаза показать? Что обо мне добрые люди скажут?..
К Р У Г Л О В А. Не плакать же нам об этом, батюшка Ермил Зотыч.

А Х О В. Нет; ты виновата, ты и поправляй.

К Р У Г Л О В А. Палец об палец для тебя не ударю, батюшка Ермил Зотыч. Вот как ты мне сладок.

А Х О В. Да не даром — за деньги, за большие деньги. Угоришь.

К Р У Г Л О В А. Что ж такое за дело у тебя? Что за ворожба будет?

А Х О В. С ними я говорить не хочу. Я их презрил. Ниже каблука своего считаю, вот где. А с тобой разговор заведем. Ведь, чай, тебе нужно и приданое? Не так отдашь, в чем она есть? Нужно приданое?

К Р У Г Л О В А. Как не нужно, конечно, нужно.

А Х О В. Так вот слушай! Чтобы этот разговор нарушить, что мне вы, ничтожные люди, нос утерли, мы будем ладить такую статью, что я Ипполитку женю.

К Р У Г Л О В А. Что ж, это пожалуй.

А Х О В. Обед у меня после свадьбы, какой не слыхано. И Фомина* и всех цветами ограблю, по всем комнатам постановка будет. Две музыки*, одна в комнатах, другая на балконе для зрителев. Официанты в штиблетах*. Ефект?

К Р У Г Л О В А. Ефект.

А Х О В. Опосля всего Ипполитке награждение свыше меры. Не веришь, так за руки отдам... И вперед тебе на приданое...

К Р У Г Л О В А. Да что дальше-то?

Эскиз костюма Ипполита к спектаклю «Не все коту масленица» Центрального Театра юного зрителя (Москва). 1941 г. Художник Р. М. Рабинович. Из фондов Музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково».

А Х О В. А вот какой уговор! Жених с невестой, как из церкви, вся шестерня серых*, как к воротам, — стой! А в вороты чтоб не въезжать! И сейчас им дворник по метле; и чтоб вымели они до крыльца... Ты не бойся, чисто будет, ещё до них всё выметут. А они чтоб только пример показали. А я с гостями буду на балконе стоять. Вот тогда я вас прощу и в честь вас произведу. И будете вы у меня промежду всеми гостями всё равно, что равные.

К Р У Г Л О В А. Да осыпь ты меня золотом с ног до головы, так я все-таки дочь свою на позорище не отдам.

А Х О В. Не отдашь?

К Р У Г Л О В А. Не отдам.

Эскиз декорации к спектаклю «Не все коту масленица» Сарапульского драматического театра. 1975 г. Художник В. В. Лялин. Из фондов Удмуртского музея изобразительных искусств им. А. П. Холмогорова.

А Х О В. Ну, так грязь грязью и останется; и будьте вы прокляты отныне и до века! Как жить? Как жить? Родства народ не уважает, богатству грубить смеет! Дядя говорит: поклонись по-родственному! Не хочу. Ну, поклонись ты, нищий, хоть за деньги! Не хочу. Умереть уж лучше поскорей, загодя. Все равно ведь, разве свет-то на таких порядках долго простоит. А как отцы-то жили! Куда они делись, те порядки, старые, крепкие? Разврат, что ли, в мире пошёл? Так его и прежде, пожалуй, ещё больше было! Бес, что ли, какой промежду людьми ходит да смущает их? Отчего вы не лежите теперь в ногах у меня по-старому; а я же стою перед вами весь обруганный, без всякой моей вины?

К Р У Г Л О В А. Оттого, Ермил Зотыч, говорит русская пословица, что не всё коту масленица, бывает и великий пост. (Обнимает Ипполита и Агнию.)
Речь идет о Личном почётном гражданине — звании, установленном в Российской империи в 1832 г. Оно присваивалось лицам недворянского сословия за какие-либо заслуги или в силу образовательного ценза.
Первостатейный — почётное звание, установленное в 1807 г. для купцов первой гильдии и дававшее им право быть выбираемыми в самые престижные городские должности. В 1832 г., с установлением сословия почётных граждан, звание первостатейных купцов было упразднено. Позднее первостатейными продолжали называть богатых купцов, получивших звание почётного гражданина, занимавших видные выборные должности.
Речь идет о мануфактур-советнике — почётном звании, которым награждались купцы, пробывшие в первой гильдии 12 лет подряд или же за особые заслуги в области торговли и промышленности. Звание было приравнено к VIII классу гражданской службы.
В разговорном языке купцов и торговцев XIX века «шатуном» называли праздношатающегося человека, бродягу или мелкого торговца без постоянного места. Так именовали тех, кто слонялся без дела, искал легкой наживы или перебивался случайными заработками. Так же могли называть шатуном беглого крестьянина или работника, которые скрывались и не имели документов.
Превосходительство — титулование гражданских и военных чинов IV и III классов, а так же их жён.
Речь идет о цветочном магазине братьев Фоминых. Купцы Фомины держали одну из самых известных цветочных фирм в Москве. Их цветочный магазин (часто говорили «заведение братьев Фоминых») располагался на Тверской улице и в конце XIX века считался самым популярным в городе. Современники отмечали их добросовестность: у братьев были не только торговые точки, но и собственные теплицы, оранжереи, а также обширные питомники — там выращивали и декоративные кустарники, и плодовые деревья. Именно поэтому к Фоминым шли за редким и качественным товаром.
Ахов хочет чтобы музыканты играли и в доме и на балконе («для зрителев»). В богатых домах на больших приёмах могли играть разные группы музыкантов в разных частях дома. Один ансамбль (например, небольшой струнный или духовой) — в парадных комнатах, где идёт основное застолье и танцы. Другой (часто духовой оркестр) — на балконе или террасе: так музыка разносилась по улице, её слышали прохожие, и это дополнительно подчеркивало пышность праздника.
Штиблеты (от нем. Stiefelette — «полусапожок») — полуботинки на шнурках либо с резинками по бокам, остроносые, нередко лакированные. Элемент гардероба щеголей или городских жителей. Эта обувь считались довольно нарядной, статусной деталью костюма — их носили как часть элегантной одежды. Обычные слуги или официанты в заведениях попроще чаще обходились более простой обувью. Ахов хочет показать, что может позволить себе такую роскошь даже для прислуги на своём торжественном обеде.
В каретах, запряженных шестью лошадьми цугом (попарно), ездили в старину знатные и богатые вельможи. Для богатого купеческого выезда окрас лошадей серого цвета (в «яблоках» или просто светло‑серого) считался особенно нарядным и эффектным: такая упряжка сразу бросалась в глаза и подчёркивала достаток. Существовал обычай запрягать шестерней свадебную карету, подчеркивая торжественность празднества.
Благословить — совершить благословение, обрядовое действие (знамение креста), которому верующими приписывается чудодейственная, благодатная сила: тому, кто благословлён, Бог поможет в его деле. Считалось невозможным вступить в брак, не получив благословения родителей. Лишение родительского благословения сулило несчастье. Во время свадебных обрядов занимало одно из видных мест: жених и невеста становились на колени перед родителями, которые крестообразно осеняли их иконой.
Благородная — дворянка, принадлежащая к дворянам по происхождению. Употребляется как противоположение купеческому, мещанскому, для обозначения принадлежности к дворянству, чиновничеству.
  • Текст публикуется по изданию: Островский А. Н. Полное собрание сочинений и писем: в 12 т. / ред. Г. И. Владыкина [и др.]. Т. 3. Пьесы. (1868–1871). / ред. В. Я. Лакшин. Москва: Искусство, 1974. — С. 339-489.
  • Портреты действующих лиц пьесы взяты из эскизов художника А. Э. Климова.
  • Комментарии к тексту по материалам «Словаря к пьесам А. Н. Островского» Н. С. Ашукина, С. И. Ожегова, В. А. Филиппова (Москва: ВЕСТА, 1993. 248 с.).