НЕ ВСЁ КОТУ МАСЛЕНИЦА
Действующие лица:
Ермил Зотыч Ахов,
богатый купец, лет 60
Ипполит,
его приказчик, лет 27-ми.
Феона,
ключница Ахова и дальняя родственница
Сцена третья
Небольшая комната в доме Ахова, вроде кабинета, мебель дорогая и прочная.
Феона, Ипполит.
Ф Е О Н А. Войди, Аполит, войди!
И П П О Л И Т. И то войду. Что хозяин делает?
Ф Е О Н А. Спит покуда. Да хоть бы и не спал, не съест он тебя.
И П П О Л И Т. Знаю, что не съест. Толкуй еще!
Ф Е О Н А (вглядываясь). Что это ты, словно...
И П П О Л И Т. А что?
Ф Е О Н А. Да не в своем разуме?
И П П О Л И Т. Мудрёного нет; потому как я запил.
Ф Е О Н А. Слава богу! Есть чем хвастаться.
И П П О Л И Т. Ты ещё погоди, то ли от меня будет.
Ф Е О Н А. Не удивишь, брат, никого. Давно уж от тебя этого ожидать надо было.
И П П О Л И Т. По каким таким приметам?
Ф Е О Н А. Потому задумываться ты стал не в меру.
И П П О Л И Т. Это я от любви, от чрезвычайной.
Ф Е О Н А. А от любви разве не запивают, особенно, коли неудача, брат?
И П П О Л И Т. Мне-то неудача? Не надеюсь; потому, я по этим делам...
Ф Е О Н А. Ну, да ведь уж как же! Держи карман-то шире! И не таких, как ты молодцов за нос-то водят.
И П П О Л И Т. Я даже внимания не возьму говорить-то с тобой об этом.
Эскиз костюма Феоны к спектаклю «Не все коту масленица» Театра Комедии им. Н. П. Акимова. (Санкт-Петербург). 2026 г. Художник А. Э. Климов.
Ф Е О Н А. Как тебе можно со мной разговаривать! Больно высок стал. Каким чином пожаловали, не слыхать ли?
И П П О Л И Т. При чине я все при том же; а про любовь свою никому не объясню; это пущай в тайне сердца моего останется. Ежели кто может понимать, статья высокая.
Ф Е О Н А. Ну, да. Принцесса какая-нибудь, гляди. Уж никак не меньше. А я так полагаю: богатые по богатым разойдутся, умные по умным; а вашему брату валежник* останется подбирать.
И П П О Л И Т. Ни богатые, ни умные от нас не уйдут.
Ф Е О Н А. Где уйти! Все твои будут, ты всех так и заполонишь. Одна твоя беда, умом ты у нас не вышел.
И П П О Л И Т. Это я-то?
Ф Е О Н А. Ты-то.
И П П О Л И Т. Я так полагаю, что я никого на свете не глупее.
Ф Е О Н А. Ну, какой в тебе ум? Делом тебе надо заниматься, а ты про любовь в голове держишь. И вся эта мечта твоя ни к чему хорошему не ведёт, окромя к пьянству. Сколько ещё в тебе, Аполитка, глупости этой самой, страсть! Учат тебя, учат, а все ещё она из тебя не выходит.
Ф Е О Н А. Где уйти! Все твои будут, ты всех так и заполонишь. Одна твоя беда, умом ты у нас не вышел.
И П П О Л И Т. Это я-то?
Ф Е О Н А. Ты-то.
Эскиз костюма Феоны к спектаклю «Не все коту масленица» Театра им. В. Ф. Комиссаржевской (Ленинград). 1954 г. Художник М. А. Григорьев. Из фондов Музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково».
И П П О Л И Т. Я так полагаю, что я никого на свете не глупее.
Ф Е О Н А. Ну, какой в тебе ум? Делом тебе надо заниматься, а ты про любовь в голове держишь. И вся эта мечта твоя ни к чему хорошему не ведёт, окромя к пьянству. Сколько ещё в тебе, Аполитка, глупости этой самой, страсть! Учат тебя, учат, а все ещё она из тебя не выходит.
Эскиз декорации к спектаклю «Не все коту масленица». 1920-е гг. Художник А. Еремеев. Из фондов Рыбинского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
И П П О Л И Т. Ну, все теперь твои наставления к жизни я слышал или ещё что у тебя осталось?
Ф Е О Н А. Да ведь что стене горох, что вам слова, — все одно; так что и язык-то трепать напрасно.
И П П О Л И Т. И как это довольно глупо, что ты говоришь. Ты что видела на свете? Кругом себя на аршин*. А я весь круг дела знаю. Какие в тебе понятия к жизни или к любви? Никаких. Разве есть в тебе образование или эти самые чувства? Что в тебе есть? Одна закоренелость, только и всего. А еще ты меня учишь жить, когда я в полном совершенстве теперь и лет, и всего.
Ф Е О Н А. Твое при тебе и останется.
И П П О Л И Т. Значит, всей этой материи конец; давай новую начинать! Сердит дяденька?
И П П О Л И Т. Что за чудеса!
Ф Е О Н А. Да и то чудеса. Нагнал это сегодня из городу небельщиков*, обойщиков*; весь дом хочет заново переделывать. Бороду подстриг, сюртук* короткий надел.
И П П О Л И Т. Что ж, он рехнулся, что ли? Под старость-то, говорят, бесятся.
Ф Е О Н А. Есть что-то у него на уме; только кто его поймет! Темный он человек-то.
И П П О Л И Т. Да кому нужно понимать-то его! Пусть творит, что чуднее. У человека умного можно понять всякое дело, потому у него ко всему есть резон; а если у человека все основано на одном только необразовании, значит, он как во сне, кто же его поймет! Да мне уж теперь все одно, как он ни чуди.
Ф Е О Н А. Отчего ж так?
И П П О Л И Т. Всему конец, — прощай навек!
Ф Е О Н А. Неужто оставить нас хочешь?
И П П О Л И Т. И даже — так, что глаза закроются навек, и сердце биться перестанет.
Ф Е О Н А. Что ты говоришь только! Нескладный!
И П П О Л И Т (печально качая головой). Чёрный ворон, что ты вьешься над моею головой!*
Ф Е О Н А. Да батюшки! В уме ли ты?
И П П О Л И Т. Всему конец, прости навек.
Эскиз костюма Феоны к спектаклю «Не все коту масленица» Музыкально-драматического театра им. М. Горького (Магадан). 1947 г. Художник В. И. Шухаев. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.
Ф Е О Н А. Ах, Аполитка, Аполитка, хороший ты парень, а зачем это только ты так ломаешься? К чему ты не от своего ума слова говоришь, — важность эту на себя напускаешь?
И П П О Л И Т. Это много выше твоего разума. Есть люди глупые и закоснелые; а другие желают, в своих понятиях и чувствах, быть выше.
Ф Е О Н А. Вот от глупых-то ты отстал, а к умным-то не пристал, так и мотаешься.
И П П О Л И Т. Ну, да ладно. Когда дяденька проснется, скажи мне. Всему конец, прости навек! (Уходит.)
Феона, потом Ахов.
Ф Е О Н А. Гриша совсем рехнулся, вот и этот на линии, да и старик бесится. Сам рядится, дом отделывает, не нынче, так завтра, того и гляди, петухом запоет либо собакой залает. Эка семейка приятная! Рассадить их на цепь по разным комнатам, да и любоваться на них ходить. По крайности, дома свой зверинец будет; за деньги можно показывать.
Голос Ахова: «Феона!»
Проснулся чадо-то.
Голос Ахова: «Феона, ты здесь?»
Ну, заблудился никак опять! Здесь.
Ахов выходит.
Ф Е О Н А. Одно у меня дело-то: сидеть да в пустой угол глядеть.
А Х О В. Ну, так я тебе другое найду.
Ф Е О Н А. Найди, сделай милость; одуреешь так-то.
А Х О В. И чтоб это сейчас, одна нога здесь, а другая там. Ты вот снеси к Дарье Федосевне этот самый презент и скажи: мол, Ермил Зотыч приказали вам отдать в знак вашей ласки! Слышишь? Ты так и скажи: в знак вашей ласки! Ну, как ты скажешь, старая?
Ф Е О Н А. Молодой! Авось не проповедь какая! Умею сказать-то!
А Х О В. Да, может, они без внимания возьмут, так ты заставь их рассмотреть хорошенько.
Ф Е О Н А. Да уж рассмотрим, рассмотрим; только давай!
А Х О В (отдает коробочку). Ты их тычь носом-то хорошенько, чтоб чувствовали, что это, мол, денег стоит.
Ф Е О Н А. Ну, ещё бы.
А Х О В. Тысячи стоит. Сами-то вы того, мол, не стоите, что вам дарят.
Ф Е О Н А. Ну, да уж как же!
Зарисовка Н. П. Шиловцевой в роли Феоны в спектакле «Не все коту масленица». МХАТ 2-й. 1932 г. Художник Г. А. Палин. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.
Ф Е О Н А. Да уж поймем, поймем.
А Х О В. А ежели начнут у тебя про меня спрашивать, выведывать что, так ты все к лучшему, и так меня рекомендуй, что я очень добрый. А ежели что про семью знают, так говори, что все от детей, что разбойники, мол, уродились; характером, мол, не в отца, а в мать, покойницу.
Эскиз декорации к спектаклю «Не все коту масленица» Театра им. В. Ф. Комиссаржевской (Ленинград). 1954 г. Художник М. А. Григорьев. Из фондов Музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково».
Ф Е О Н А. Ну, уж не в мать.
А Х О В. Ты чей хлеб ешь? Какое ты свое рассуждение иметь смеешь? Коли я тебе даю приказ, должна ты его исполнять?
Ф Е О Н А. Да уж хорошо.
А Х О В. Ну, и всё, и ступай!
Ф Е О Н А. Аполит у нас повредился.
А Х О В. А кому печаль? Пущай его. Что ты мне об нем рассказываешь, коли я тебя не спрашиваю? Может, я не хочу его и в мыслях держать? Он теперича мне и вовсе не нужен. Я все дела кончаю, фабрику сдаю канпаньону*, так, значит, на что ж мне Ипполит. Прогоню его, вот и конец. Нешто я долго с ним разговаривать стану? Эка велика птица твой Ипполит! Оченно мне нужда до него! Ты свое дело делай, что тебе приказано, а с хозяином разговаривать не лезь, чего тебя не спрашивают. Оченно мне интересно! Тебя с разговорами-то и по затылку можно. Пошла!
Эскиз декорации к спектаклю «Не все коту масленица» Театра группы советских войск в Германии. 1952 г. Художник С. Я. Лагутин. Из фондов Музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково».
А Х О В. Стой! Слышишь ты! Коли спросят, рекомендуй меня так, что я самый добрый человек.
Ф Е О Н А. Слушаю. (Уходит.)
А Х О В. Ипполита я сейчас же с двора долой. Потому мне теперь в доме таких скакунов держать не приходится. Больно они, подлецы, с бабами ласковы. И говорит-то с молодой бабой или девкой не так, как с прочими людьми. Язык-то свой точно петлей сделает, — так и опутывает, так и захлестывает, мошенник. А бабам-то любо; и скалят, и скалят зубыто на их россказни. Я Ипполитку и к двору-то близко не подпущу. Они ведь, оглашенные, благодетелев не разбирают, им всё одно. А тут это родство дальнее, десятая вода на киселе, еще хуже. Будь она ему просто хозяйка, он бы в другой раз и подойти не смел; а тут «тётенька» да «тётенька». Да этак, глядя на них, в чахотку придешь. Нет, шабаш! С двора его долой!
Входит Ипполит.
Ахов, Ипполит.
И П П О Л И Т. К вам, дяденька-с.
А Х О В. Как же ты смеешь, коли я тебя не звал!
И П П О Л И Т. Стало быть, мне нужно.
А Х О В (строго). А мне не нужно, так поди вон!
И П П О Л И Т. Но, однако, я желаю...
А Х О В. Поди вон, говорят тебе!
И П П О Л И Т. Но, позвольте-с! Коль скоро я пришёл...
А Х О В. Коль скоро ты пришёл, толь скоро и уйдешь.
И П П О Л И Т. Я не с тем, чтоб... а как собственно...
А Х О В. Долго ты будешь разговаривать? Знай свое место, контору! Как ты смеешь лезть к хозяину! Разве у меня только делов-то, что ты? Видел я твою образину сегодня, и будет с меня! Значит, поди вон без разговору!
И П П О Л И Т. Нет, уж это надо оставить. Коль скоро я пришёл, так уж вон не пойду.
А Х О В. А вот я тебя за вихор.
И П П О Л И Т. Не то что за вихор, пальцем тронуть не позволю.
А Х О В. Как! Ты бунтовать?
И П П О Л И Т. Хоша бы и бунтовать. Потому, главная причина, на это закон теперь есть и права.
Эскиз костюма Ахова к спектаклю «Не все коту масленица» Театра им. Моссовета (Москва). 2016 г. Художник А. Э. Климов. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.
А Х О В. Какой для тебя закон писан, дурак? Кому нужно для вас, для дряни, законы писать? Какие такие у тебя права, коли ты мальчишка, и вся цена тебе грош? Уж очень много вы о себе думать стали! Написаны законы, а вы думаете это про вас. Мелко плаваете, чтобы для вас законы писать. Вот покажут тебе законы! Для вас закон — одна воля хозяйская, а особенно, когда ты сродственник. Ты поговорить пришел, милый? Ну, говори, говори, я слушаю; только не пеняй потом, коли солоно придется. Что тебе надо?
И П П О Л И Т. Я насчет жалованья.
А Х О В. Какого жалованья? Ты по какому уговору жил?
А Х О В. Так не служи, кто тебя держит. Оно и пристойней тебе будет самому убраться, пока тебя в три шеи не прогнали.
И П П О Л И Т. А это, что я жил, значит втуне?
А Х О В. Да разве ты за деньги жил? Ты жил по-родственному.
И П П О Л И Т. А работал?
А Х О В. Ещё бы тебе не работать! На печи, что ль, лежать? Ты по-родственному служил, я по-родственному помогал тебе, сколько моей к тебе милости было. Чего ж еще тебе?
И П П О Л И Т. Но напредки я на таком положении жить не согласен.
А Х О В. Да напредки мне тебя и не нужно. Отдай завтра отчет и убирайся.
И П П О Л И Т. За всю мою службу я должен слышать от вас одно, что убирайся.
А Х О В. Не хочешь убираться, так жди, пока метлами не прогонят. Это твоя воля.
И П П О Л И Т. А награждение-с?
А Х О В. Ну, это я еще подумавши. За что это награждение? За грубости-то? Вас дяденька вон приглашают — а вы нейдете. И за это вам награждение?
И П П О Л И Т. Однако, обещали.
А Х О В. Обещал посулить, да теперь раздумал. Аль ты мало наворовал, что награждения просишь?
И П П О Л И Т. Этому я не подвержен и морали брать на себя не хочу.
Эскиз костюма Ахова к спектаклю «Не все коту масленица». МХАТ 2-й. 1932 г. Художник Г. А. Палин. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.
А Х О В. Связался я с тобой говорить; а говорить мне тошно. Либо ты глуп, либо ты меня обманываешь. Русской пословицы ты не знаешь: воруй да концы хорони? Не знаешь? Поверю я тебе, как же! А коли, в самом деле, ты, живя у меня, ничего не нажил, так кто ж виноват! Цена вам, брат, всем одна, Лазарем* ты мне не прикидывайся! На честность твою я, брат, не расчувствуюсь, потому ничем ты меня в ней не уверишь. Отчего вам хозяева мало жалованья дают? Оттого, что, сколько тебе ни дай, ты все воровать будешь; так хоть на жалованье хозяину-то выгоду соблюсти. А награжденьем вас, дураков, манят, чтоб вы хоть немножко совесть помнили, поменьше грабили.
И П П О Л И Т. Значит, вы, дяденька, и сами обманываете и желаете, чтоб вас обманывали? Жаль, поздно сказали. Но я был совсем на других правилах и по тому самому считаю за вами, по крайности, тысяч пятнадцать.
А Х О В. Считай больше, считай больше, уж все одно. Двух грошей* медных я тебе, милый, не дам. Что я за дурак!
И П П О Л И Т. За всю мою службу мне от вас такой результат?
А Х О В. Это что ещё за слово дурацкое! Ты меня словами не удивишь!
И П П О Л И Т. Я не словами, я вам делом докажу, сколь много я против вас благороднее. (Подает Ахову деньги.)
И П П О Л И Т. По векселям-с.
А Х О В. Какое же тут твое благородство, коли это твоя обязанность?
И П П О Л И Т. Ваша обязанность мне за службу заплатить, а вы не платите, все одно и я на тех же правах. Деньги под сокрытие, а вам доложить, что потерял их, пьяный...
А Х О В. Об двух ты головах, что ли?
И П П О Л И Т. Дело обмозговано, страшного нет-с. Даже, может, с адвокатами совет был. Действуй, говорят, оправим. Но не беспокойтесь, я сейчас рассудил, что не ко времени мне деньги. Потому, все тлен. Мне уж теперь от вас ничего не нужно; будете силой навязывать, так не возьму. Во мне теперь одна отчаянность действует. Был человек, и вдруг стала земля... значит, на что же деньги? Их с собой туда не возьмешь.
А Х О В. Это правда, что не возьмешь. Только, ежели тебя связать теперь, так я полагаю, что дело будет вернее.
И П П О Л И Т. Теперича уж поздно меня вязать.
А Х О В. Нет, я думаю, самое время.
И П П О Л И Т. Ошибетесь.
А Х О В. Неужели? А что же ты сделаешь?
И П П О Л И Т (вынимает из кармана нож). А вот сейчас — раз! (Показывает на свою шею.) Чик — и земля.
А Х О В (в испуге). Что ты делаешь, мошенник! Что ты, что ты! (Топает на одном месте ногами.)
И П П О Л И Т. Глаза закроются навек, и сердце биться перестанет.
А Х О В. Вот я тебя! Вот я тебя! (Топает.)
Эскиз костюма Ахова к спектаклю «Не все коту масленица» Ирбитского драматического театра. 2018 г. Художник В. А. Моор. Из фондов Ирбитского государственного музея изобразительных искусств имени В. А. Карпова.
И П П О Л И Т. Чем вы меня, дяденька, испугать можете, коли я сам своей жизни не рад. Умерла моя надежда, и скончалася любовь — значит, всему конец. Ха-ха-ха! Я теперича жизнь свою жертвую, чтобы только люди знали, сколь вы тиран для своих родных.
А Х О В. А вот я людей кликну, да за полицией пошлю.
И П П О Л И Т. Невозможно. Потому, ежели вы с места тронетесь или хоть одно слово, я сейчас — чик, и конец.
А Х О В. Что же ты со мной делаешь, разбойник? Ипполит, послушай! Послушай ты меня: поди разгуляйся, авось тебя ветром обдует. (Про себя.) С двора-то его сбыть, а там режься, сколько душе угодно!
И П П О Л И Т. Нет, дяденька, эти шутки надо вам оставить; у нас с вами всурьёз пошло.
И П П О Л И Т. Всурьёз.
А Х О В. Ну, а коли всурьёз, так давай и говорить сурьезно. А я думал, ты шутишь.
И П П О Л И Т. Стало быть, мне не до шуток, когда булат дрожит в моей руке.
А Х О В. Что ж тебе от меня нужно?
И П П О Л И Т. Разочтите, как следует.
А Х О В. Как следует? Мало ли, что тебе следует? Ты говори толком.
И П П О Л И Т. Вот и весь будет толк! (Вынимает из кармана бумагу.) Подпишите!
А Х О В. Что ж это за бумага? К чему это?
И П П О Л И Т. Аттестат*.
А Х О В. Какой такой аттестат?
И П П О Л И Т. А вот: что, живши я у вас в приказчиках, дело знал в точности, вел себя честно и благородно даже сверх границ.
А Х О В. Все это тут и прописано?
И П П О Л И Т. Все и прописано. Жалованья получал две тысячи в год.
А Х О В. Это когда же?
И П П О Л И Т. Так только, для видимости. Ежели я к другому месту...
А Х О В. Да? Людей обманывать? Ну, пущай. Ничего — можно.
Эскиз костюма Ипполита спектаклю «Не все коту масленица» Театра им. В. Ф. Комиссаржевской (Ленинград). 1954 г. Художник М. А. Григорьев. Из фондов Музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково».
И П П О Л И Т. И по окончании, за свое усердие, выше меры, награждение получил пятнадцать тысяч...
А Х О В. Тоже для видимости?
И П П О Л И Т. Нет, уж это в подлинности.
А Х О В. Да что в подлинности-то? Рублёв пятьсот, чай, за глаза?
И П П О Л И Т. Все полным числом-с.
А Х О В. Нет, уж это, брат, шалишь!
И П П О Л И Т. Ежели вы опять за свою политику, так ведь вот он! (Показывает нож.) Сейчас — чик, и конец!
И П П О Л И Т. Отчаянность!
А Х О В. Тысячу рублей — и шабаш! Давай подпишу.
И П П О Л И Т. Ежели мне моя жизнь не мила, так разве от тысячи рублей она мне приятней станет? Мне жить тошно, я вам докладывал: мне теперь, чтоб опять в настоящие чувства прийти, меньше пятнадцати тысяч взять никак невозможно; потому мне надо будет себя всяческими манерами веселить.
А Х О В. Ну, грех пополам! Давай руку!
И П П О Л И Т. Давайте пятнадцать тысяч без гривенника*, и то не возьму.
А Х О В. Этакую силу денег? За что?
И П П О Л И Т. За десять лет. Чужому бы больше заплатили.
А Х О В. Само собой, что больше, да не вдруг. А вдруг-то жалко. Пойми! Пойми!
И П П О Л И Т. Извините, дяденька! Я теперь не в себе, понимать ничего не могу.
А Х О В. Ну, возьми половину, а остальные завтра. Жаль мне вдруг-то. Понял?
И П П О Л И Т. Я вам говорю, что понимать ничего я не в состоянии, значит, пожалуйте все сейчас!
А Х О В. Ну, что с тобой делать! Давай бумагу!
Ипполит подает бумагу. Ахов подписывает.
Бери деньги! Да только ты чувствуй это! (Отсчитывает из денег, принесенных Ипполитом.)
И П П О Л И Т (берет деньги и бумагу). Покорно вас благодарю.
А Х О В. Благодари хорошенько!
Эскиз костюма Ахова к спектаклю «Не все коту масленица» Театра им. Моссовета (Москва). 2016 г. Художник А. Э. Климов. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.
И П П О Л И Т. Чувствительнейше вам благодарен.
А Х О В. Поклонись в ноги, братец!
И П П О Л И Т. Это уж зачем же-с?
А Х О В. Сделай милость поклонись, потешь старика! Ведь ты мне какую обиду, какую болезнь-то сделал! А поклонишься, все мне легче будет.
А Х О В. Ну, я тебя прошу, сделай ты мне это почтение! Авось у тебя спина-то не переломится?
И П П О Л И Т. Нет, право, дяденька, что-то стал чувствовать; к погоде, что ли, лом стоит, никак не согнешься.
А Х О В. Разбойник ты, разбойник! Врёшь ведь ты! Тебе ж хуже; не кланяйся родным-то, так и счастья не будет ни в чем.
И П П О Л И Т. Ну, уж мой грех, на себя и плакаться буду.
А Х О В. Будешь, будешь. Мне твоя эта непокорность тяжелей, чем эти самые пятнадцать тысяч.
И П П О Л И Т. Что ж делать, дяденька, я и сам не рад, да не могу-с, потому к погоде, что ли...
А Х О В. Ну, скажи ты мне теперь, на что тебе эти деньги. Ведь прахом пойдут, промотаешь.
И П П О Л И Т. Оченно много ошиблись, я жениться хочу.
А Х О В. Дело недурное; только ведь хорошую за тебя не отдадут. Разве по мне? Что дядя у тебя знаменит везде...
И П П О Л И Т. Надо думать, что по вас.
А Х О В. Где же ты присвататься думаешь?
И П П О Л И Т. Чтоб далеко не ходить, тут, по соседству-с.
А Х О В. Да тут, по соседству, нет.
И П П О Л И Т. Ежели поискать хорошенько, так найдется. Вот Круглова Агничка... Но сколь мила девушка!
А Х О В. Ах ты, обезьяна! Ты у кого спросился-то?
И П П О Л И Т. Что мне спрашивать, коли я сам по себе.
А Х О В. Да она-то не сама по себе. Ах ты, обезьяна.
Входит Феона.
Эскиз костюма Ипполита к спектаклю «Не все коту масленица» Ирбитского драматического театра. 2018 г. Художник В. А. Моор. Из фондов Ирбитского государственного музея изобразительных искусств имени В. А. Карпова.
Ахов, Ипполит, Феона.
А Х О В. Ну, что?
Ф Е О Н А. Приняли, благодарить приказали.
А Х О В. Рады, небось?
Ф Е О Н А. Еще бы! Ведь денег стоит. Придешь, так, гляди-ка, как благодарить станут. Агничка так и скачет, как коза.
И П П О Л И Т (Феоне). Зачем же это они такой моцион* делают-с?
Ф Е О Н А. Запрыгаешь, как Ермил Зотыч подарок ей тысяч в пять отвалил.
И П П О Л И Т. Ежели только они пошли на деньги, нет слов, я убит.
Эскиз декорации к спектаклю «Не все коту масленица» Театра Краснознаменного Балтийского флота (Кронштадт). 1942 г. Художник В. М. Коваленко. Из фондов СПбГМТМ.
А Х О В (Феоне). Подай шляпу!
Ф Е О Н А (подавая шляпу). Ты не убит, а поврежденный в уме.
А Х О В (Ипполиту). Бери шапку, пойдем! Я тебе всю твою глупость, какова она есть, как на ладони покажу.
И П П О Л И Т. Дяденька! Но куда вы меня ведёте?
А Х О В. К Кругловой.
И П П О Л И Т. Это значит, на лютую казню. Лучше расказните меня здесь; но не страмите.
А Х О В (берёт его за руку). Нет, пойдем, пойдем!
Все уходят.
