А. Н. Островский

БЕСПРИДАННИЦА

драма в 4 действиях

Действие второе

Комната в доме Огудаловой; две двери: одна, в глубине, входная; другая налево от актеров; направо окно; мебель приличная, фортепьяно, на нем лежит гитара.

ЛИЦА:

Огудалова

Лариса

Карандышев

Вожеватов

Паратов

Кнуров

Робинзон

Илья-цыган

Лакей Огудаловой

Явление первое

Огудалова одна. Подходит к двери налево, с коробочкой в руках.

Эскиз декорации «В доме Огудаловой» к спектаклю Ленинградского Театра Краснознаменного Балтфлота. 1941 г. Художник Е. П. Якунина. Из фондов СПбГМТМИ.

О Г У Д А Л О В А. Лариса, Лариса!


Лариса за сценой: «Я, мама, одеваюсь».


Погляди-ка, какой тебе подарок Вася привез!


Лариса за сценой: «После погляжу!»


Какие веши — рублей пятьсот стоят. «Положите, — говорит, — завтра поутру в её комнату и не говорите, от кого». А ведь знает, плутишка, что я не утерплю, скажу. Я его просила посидеть, не остался, с каким-то иностранцем ездит, город ему показывает. Да ведь шут он, у него не разберешь, нарочно он или вправду. «Надо, — говорит, — этому иностранцу все замечательные трактирные заведения показать». Хотел к нам привезти этого иностранца. (Взглянув в окно.) А вот и Мокий Парменыч! Не выходи, я лучше одна с ним потолкую.


Входит Кнуров.

Явление второе

Огудалова и Кнуров.

К Н У Р О В (в дверях). У вас никого нет?


О Г У Д А Л О В А. Никого, Мокий Парменыч.


К Н У Р О В (входит). Ну, и прекрасно.


О Г У Д А Л О В А. На чем записать такое счастье! Благодарна, Мокий Парменыч, очень благодарна, что удостоили. Я так рада, растерялась, право... не знаю, где и посадить вас.


К Н У Р О В. Все равно, сяду где-нибудь. (Садится.)


О Г У Д А Л О В А. А Ларису извините, она переодевается. Да ведь можно её поторопить.


К Н У Р О В. Нет, зачем беспокоить!


О Г У Д А Л О В А. Как это вы вздумали?


К Н У Р О В. Брожу ведь я много пешком перед обедом-то, ну, вот и зашёл.


О Г У Д А Л О В А. Будьте уверены, Мокий Парменыч, что мы за особенное счастье поставляем ваш визит; ни с чем этого сравнить нельзя.


К Н У Р О В. Так выдаете замуж Ларису Дмитриевну?


О Г У Д А Л О В А. Да, замуж, Мокий Парменыч.


К Н У Р О В. Нашелся жених, который берет без денег?


О Г У Д А Л О В А. Без денег, Мокий Парменыч, где ж нам взять денег-то.


Эскиз костюма Огудаловой. 1930-е гг. Художник Ф. Смирнов. Из частной коллекции.

К Н У Р О В. Что ж он, средства имеет большие, жених-то ваш?


О Г У Д А Л О В А. Какие средства! Самые ограниченные.


К Н У Р О В. Да... А как вы полагаете, хорошо вы поступили, что отдаете Ларису Дмитриевну за человека бедного?


О Г У Д А Л О В А. Не знаю, Мокий Парменыч. Я тут ни при чем, её воля была.

Эскиз декорации к спектаклю. 1950-е гг. Художник В. М. Селюков. Из фондов Курганского художественного музея им. Г. А. Травникова

К Н У Р О В. Ну, а этот молодой человек, как, по-вашему: хорошо поступает?


О Г У Д А Л О В А. Что ж, я нахожу, что это похвально с его стороны.


К Н У Р О В. Ничего тут нет похвального, напротив, это непохвально. Пожалуй, с своей точки зрения, он не глуп. Что он такое, кто его знал, кто на него обращал внимание! А теперь весь город заговорит про него, он влезает в лучшее общество, он позволяет себе приглашать меня на обед, например... Но вот что глупо: он не подумал или не захотел подумать, как и чем ему жить с такой женой. Вот об чем поговорить нам с вами следует.

О Г У Д А Л О В А. Сделайте одолжение, Мокий Парменыч!


К Н У Р О В. Как вы думаете о вашей дочери, что она такое?


О Г У Д А Л О В А. Да уж я не знаю, что и говорить; мне одно осталось: слушать вас.


К Н У Р О В. Ведь в Ларисе Дмитриевне земного, этого житейского, нет. Ну, понимаете, тривиального, что нужно для бедной семейной жизни.


О Г У Д А Л О В А. Ничего нет, ничего.


К Н У Р О В. Ведь это эфир*.


О Г У Д А Л О В А. Эфир, Мокий Парменыч.


К Н У Р О В. Она создана для блеску.


О Г У Д А Л О В А. Для блеску, Мокий Парменыч.


К Н У Р О В. Ну, а может ли ваш Карандышев доставить ей этот блеск?


О Г У Д А Л О В А. Нет, где же!


К Н У Р О В. Бедной полумещанской жизни она не вынесет. Что ж остается ей? Зачахнуть, а потом, как водится, — чахотка.


О Г У Д А Л О В А. Ах, что вы, что вы! Сохрани бог!


К Н У Р О В. Хорошо, если она догадается поскорее бросить мужа и вернуться к вам.

Эскиз костюма Кнурова к спектаклю. 1969 г. Художник Н. А. Романдин. Из фондов Курганского областного краеведческого музея.

О Г У Д А Л О В А. Опять беда, Мокий Парменыч: чем нам жить с дочерью!


К Н У Р О В. Ну, эта беда поправимая. Теплое участие сильного, богатого человека...


О Г У Д А Л О В А. Хорошо, как найдется это участие.

Эскиз декорации к спектаклю Курского областного драматического театра им. А. С. Пушкина. 1960 г. Художник В. П. Москаленко. Из фондов Музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково».

К Н У Р О В. Надо постараться приобресть. В таких случаях доброго друга, солидного, прочного иметь необходимо.


О Г У Д А Л О В А. Уж как необходимо-то.


К Н У Р О В. Вы можете мне сказать, что она еще и замуж-то не вышла, что еще очень далеко то время, когда она может разойтись с мужем. Да, пожалуй, может быть, что и очень далеко, а ведь может быть, что и очень близко. Так лучше предупредить вас, чтобы вы еще не сделали какой-нибудь ошибки, чтоб знали, что я для Ларисы Дмитриевны ничего не пожалею. Что вы улыбаетесь?

О Г У Д А Л О В А. Я очень рада, Мокий Парменыч, что вы так расположены к нам.


К Н У Р О В. Вы, может быть, думаете, что такие предложения не бывают бескорыстны?


О Г У Д А Л О В А. Ах, Мокий Парменыч!


К Н У Р О В. Обижайтесь, если угодно, прогоните меня.


О Г У Д А Л О В А (конфузясь). Ах, Мокий Парменыч!


К Н У Р О В. Найдите таких людей, которые посулят вам десятки тысяч даром, да тогда и браните меня. Не трудитесь напрасно искать, не найдете. Но я увлекся в сторону, я пришел не для этих разговоров. Что это у вас за коробочка?


О Г У Д А Л О В А. Это я, Мокий Парменыч, хотела дочери подарок сделать.


К Н У Р О В (рассматривая вещи). Да...


О Г У Д А Л О В А. Да дорого, не по карману.


К Н У Р О В (отдает коробочку). Ну, это пустяки; есть дело поважнее. Вам нужно сделать для Ларисы Дмитриевны хороший гардероб, то есть мало сказать хороший — очень хороший. Подвенечное платье, ну, и все там, что следует.


Портрет В. А. Владиславского в роли Кнурова в спектакле Малого театра (Москва). 1949 г. Художник М. Г. Кулишенко. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.

О Г У Д А Л О В А. Да, да, Мокий Парменыч.


К Н У Р О В. Обидно будет видеть, если её оденут кой-как. Так вы закажите все это в лучшем магазине, да не рассчитывайте, не копейничайте! А счеты пришлите ко мне, я заплачу.


О Г У Д А Л О В А. Право, даже уж и слов-то не подберешь, как благодарить вас!


К Н У Р О В. Вот зачем собственно я зашёл к вам. (Встает.)


О Г У Д А Л О В А. А все-таки мне завтра хотелось бы дочери сюрприз сделать. Сердце матери, знаете...


К Н У Р О В (берёт коробочку). Ну, что там такое? Что это стоит?


О Г У Д А Л О В А. Оцените, Мокий Парменыч!


К Н У Р О В. Что тут ценить! Пустое дело! Триста рублей это стоит. (Достает из бумажника деньги и отдает Огудаловой.) До свиданья! Я пойду еще побродить, я нынче на хороший обед рассчитываю. За обедом увидимся. (Идет к двери.)


О Г У Д А Л О В А. Очень, очень вам благодарна за все, Мокий Парменыч, за всё!


Кнуров уходит. Входит Лариса с корзинкой в руках.


Лариса Огудалова. Зарисовка к спектаклю Малого театра (Москва). 1948. Художник В. Я. Тарасова. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина

Эскиз декорации к спектаклю МХАТа. 1929 г. Неосуществленная постановка. Художник В. В. Дмитриев. Из фондов Музея МХАТа.

Явление третье

Огудалова и Лариса.

Л А Р И С А (ставит корзинку на столик и рассматривает вещи в коробочке). Это Вася-то подарил? Недурно. Какой милый!


О Г У Д А Л О В А. Недурно. Это очень дорогие вещи. Будто ты и не рада?


Л А Р И С А. Никакой особенной радости не чувствую.


О Г У Д А Л О В А. Ты поблагодари Васю, так шепни ему на ухо: «благодарю, мол». И Кнурову тоже.


Л А Р И С А. А Кнурову за что?


О Г У Д А Л О В А. Уж так надо, я знаю, за что.


Л А Р И С А. Ах, мама, все-то у тебя секреты да хитрости.


О Г У Д А Л О В А. Ну, ну, хитрости! Без хитрости на свете не проживешь.


Л А Р И С А (берет гитару, садится к окну и запевает).


Матушка, голубушка, солнышко мое,

Пожалей, родимая, дитятко твое!*


Юлий Капитоныч хочет в мировые судьи* баллотироваться.


О Г У Д А Л О В А. Ну, вот и прекрасно. В какой уезд?


Л А Р И С А. В Заболотье!


О Г У Д А Л О В А. Ай, в лес ведь это. Что ему вздумалось такую даль?


Л А Р И С А. Там кандидатов меньше: наверное выберут.

Эскиз костюма Ларисы к спектаклю Малого театра (Москва). 1948 г. Художник В. И. Козлинский. Из архива Малого театра.

О Г У Д А Л О В А. Что ж, ничего, и там люди живут.


Л А Р И С А. Мне хоть бы в лес, да только поскорей отсюда вырваться.


О Г У Д А Л О В А. Да оно и хорошо в захолустье пожить, там и твой Карандышев мил покажется; пожалуй, первым человеком в уезде будет; вот помаленьку и привыкнешь к нему.


Л А Р И С А. Да он и здесь хорош, я в нем ничего не замечаю дурного.


О Г У Д А Л О В А. Ну, что уж! Такие ль хорошие-то бывают!


Л А Р И С А. Конечно, есть и лучше, я сама это очень хорошо знаю.


О Г У Д А Л О В А. Есть, да не про нашу честь.


Л А Р И С А. Теперь для меня и этот хорош. Да что толковать, дело решеное.


О Г У Д А Л О В А. Я ведь только радуюсь, что он тебе нравится. Слава богу. Осуждать его перед тобой я не стану; а и притворяться-то нам друг перед другом нечего — ты сама не слепая.


Л А Р И С А. Я ослепла, я все чувства потеряла, да и рада. Давно уж точно во сне все вижу, что кругом меня происходит. Нет, уехать надо, вырваться отсюда. Я стану приставать к Юлию Капитонычу. Скоро и лето пройдет, а я хочу гулять по лесам, собирать ягоды, грибы...


О Г У Д А Л О В А. Вот для чего ты корзиночку-то приготовила! Понимаю теперь. Ты уж и шляпу соломенную с широкими полями заведи, вот и будешь пастушкой.


Л А Р И С А. И шляпу заведу. (Запевает.)


Не искушай меня без нужды*.

Там спокойствие, тишина.


Эскиз костюма Огудаловой к спектаклю Малого театра (Москва). 1948 г. Художник В. И. Козлинский. Из архива Малого театра.

О Г У Д А Л О В А. А вот сентябрь настанет, так не очень тихо будет, ветер-то загудит в окна.


Л А Р И С А. Ну, что ж такое.


О Г У Д А Л О В А. Волки завоют на разные голоса.


Л А Р И С А. Все-таки лучше, чем здесь. Я по крайней мере душой отдохну.


О Г У Д А Л О В А. Да разве я тебя отговариваю? Поезжай, сделай милость, отдыхай душой! Только знай, что Заболотье не Италия. Это я обязана тебе сказать; а то, как ты разочаруешься, так меня же будешь винить, что я тебя не предупредила.


Л А Р И С А. Благодарю тебя. Но пусть там и дико, и глухо, и холодно; для меня после той жизни, которую я здесь испытала, всякий тихий уголок покажется раем. Что это Юлий Капитоныч медлит, я не понимаю.


О Г У Д А Л О В А. До деревни ль ему! Ему покрасоваться хочется. Да и не удивительно: из ничего, да в люди попал.


Л А Р И С А (напевает).


Не искушай меня без нужды.


Экая досада, не налажу никак... (Взглянув в окно.) Илья, Илья! Зайди на минутку. Наберу с собой в деревню романсов и буду играть да петь от скуки.


Входит Илья.


Эскиз костюма Ларисы к спектаклю Малого театра (Москва). 1948 г. Художник В. И. Козлинский. Из архива Малого театра.

Эскиз декорации к спектаклю Драматического кружка клуба МВД. 1946 г. Художник М. А. Григорьев. Из фондов Музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково.

Явление червёртое

Огудалова, Лариса и Илья.

И Л Ь Я. С праздником! Дай бог здорово да счастливо! (Кладет фуражку на стул у двери.)


Л А Р И С А. Илья, наладь мне: «Не искушай меня без нужды!» Всё сбиваюсь. (Подает гитару.)


И Л Ь Я. Сейчас, барышня. (Берет гитару и подстраивает.) Хороша песня; она в три голоса хороша, тенор надо: второе колено делает... Больно хорошо. А у нас беда, ах, беда!


О Г У Д А Л О В А. Какая беда?


И Л Ь Я. Антон у нас есть, тенором поет.


О Г У Д А Л О В А. Знаю, знаю.


И Л Ь Я. Один тенор и есть, а то все басы. Какие басы, какие басы! А тенор один Антон.


О Г У Д А Л О В А. Так что ж?


И Л Ь Я. Не годится в хор, — хоть брось.


О Г У Д А Л О В А. Нездоров?


И Л Ь Я. Нет, здоров, совсем невредимый.


О Г У Д А Л О В А. Что же с ним?


Эскиз костюма цыгана к спектаклю Ленинградского Большого драматического театра. 1948 г. Художник В. В. Дмитриев. Из фондов Музея БДТ.

И Л Ь Я. Пополам перегнуло набок, совсем углом; так глаголем* и ходит, другая неделя. Ах, беда! Теперь в хоре всякий лишний человек дорого стоит; а без тенора как быть! К дохтору ходил, дохтор и говорит: «Через неделю, через две отпустит, опять прямой будешь». А нам теперь его надо.


Л А Р И С А. Да ты пой.


И Л Ь Я. Сейчас, барышня. Секунда* фальшивит. Вот беда, вот беда! В хоре надо браво стоять, а его набок перегнуло.


О Г У Д А Л О В А. От чего это с ним?

Эскиз декорации к спектаклю Ленинградского областного драматического театра. 1945 г. Художник М. А. Григорьев. Из фондов СПбГМТМИ.

И Л Ь Я. От глупости.

О Г У Д А Л О В А. От какой глупости?

И Л Ь Я. Такая есть глупость в нас. Говорил: «Наблюдай, Антон, эту осторожность!» А он не понимает.

О Г У Д А Л О В А. Да и мы не понимаем.

И Л Ь Я. Ну, не вам будь сказано, гулял, так гулял, так гулял. Я говорю: «Антон, наблюдай эту осторожность!» А он не понимает. Ах, беда, ах, беда! Теперь сто рублей человек стоит, вот какое дело у нас; такого барина ждем. А Антона набок свело. Какой прямой цыган был, а теперь кривой. (Запевает басом.) «Не искушай...»


Голос в окно: «Илья, Илья, ча адари́к! ча сеге́р!»*


Палсо? Со туке требе?*


Голос с улицы: «Иди, барин приехал!»


Хохавеса!*


Голос с улицы: «Верно приехал!»


Некогда, барышня, барин приехал. (Кладет гитару и берет фуражку.)


О Г У Д А Л О В А. Какой барин?


И Л Ь Я. Такой барин, ждём не дождёмся: год ждали — вот какой барин! (Уходит.)


Зарисовка цыгана к спектаклю Малого театра (Москва). 1948 г. Художник В. Я. Тарасова. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.

Явление пятое

Огудалова и Лариса.

О Г У Д А Л О В А. Кто же бы это приехал? Должно быть, богатый и, вероятно, Лариса, холостой, коли цыгане так ему обрадовались. Видно, уж так у цыган и живет. Ах, Лариса, не прозевали ли мы жениха? Куда торопиться-то было?


Л А Р И С А. Ах, мама, мало, что ли, я страдала? Нет, довольно унижаться.


О Г У Д А Л О В А. Экое страшное слово сказала: «унижаться»! Испугать, что ли, меня вздумала? Мы люди бедные, нам унижаться-то всю жизнь. Так уж лучше унижаться смолоду, чтоб потом пожить по-человечески.


Л А Р И С А. Нет, не могу; тяжело, невыносимо тяжело.


О Г У Д А Л О В А. А легко-то ничего не добудешь, всю жизнь и останешься ничем.


Л А Р И С А. Опять притворяться, опять лгать!


О Г У Д А Л О В А. И притворяйся, и лги! Счастье не пойдет за тобой, если сама от него бегаешь.


Входит Карандышев.


Эскиз костюма Огудаловой к спектаклю Красного театра (Ленинград). 1933 г. Художник М. С. Полярный. Из фондов СПбГМТМИ.

Эскиз декорации к спектаклю Московского драматического театра (бывший Корш). 1932 г. Художник Н. П. Крымов. Из фондов Музея МХАТа.

Явление шестое

Огудалова, Лариса и Карандышев.

О Г У Д А Л О В А. Юлий Капитоныч, Лариса у нас в деревню собралась, вон и корзинку для грибов приготовила!


Л А Р И С А. Да, сделайте для меня эту милость, поедемте поскорей!


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Я вас не понимаю; куда вы торопитесь, зачем?


Л А Р И С А. Мне так хочется бежать отсюда.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В (запальчиво). От кого бежать? Кто вас гонит? Или вы стыдитесь за меня, что ли?


Л А Р И С А (холодно). Нет, я за вас не стыжусь. Не знаю, что дальше будет, а пока вы мне еще повода не подали.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Так зачем бежать, зачем скрываться от людей! Дайте мне время устроиться, опомниться, прийти в себя! Я рад, я счастлив... дайте мне возможность почувствовать всю приятность моего положения!


О Г У Д А Л О В А. Повеличаться.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Да, повеличаться, я не скрываю. Я много, очень много перенес уколов для своего самолюбия, моя гордость не раз была оскорблена; теперь я хочу и вправе погордиться и повеличаться.


Л А Р И С А. Вы когда же думаете ехать в деревню?


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. После свадьбы, когда вам угодно, хоть на другой день. Только венчаться — непременно здесь; чтоб не сказали, что мы прячемся, потому что я не жених вам, не пара, а только та соломинка, за которую хватается утопающий.


Л А Р И С А. Да ведь последнее-то почти так, Юлий Капитоныч, вот это правда.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В (с сердцем). Так правду эту вы и знайте про себя! (Сквозь слезы.) Пожалейте вы меня хоть сколько-нибудь! Пусть хоть посторонние-то думают, что вы любите меня, что выбор ваш был свободен.


Л А Р И С А. Зачем это?


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Как зачем? Разве вы уж совсем не допускаете в человеке самолюбия?


Эскиз костюма Карандышева к спектаклю Малого театра (Москва). 1948 г. Художник В. И. Козлинский. Из архива Малого театра.

Л А Р И С А. Самолюбие! Вы только о себе. Все себя любят! Когда же меня-то будет любить кто-нибудь? Доведете вы меня до погибели.


О Г У Д А Л О В А. Полно, Лариса, что ты?


Л А Р И С А. Мама, я боюсь, я чего-то боюсь. Ну, послушайте: если уж свадьба будет здесь, так, пожалуйста, чтобы поменьше было народу, чтобы как можно тише, скромнее!


О Г У Д А Л О В А. Нет, ты не фантазируй! Свадьба — так свадьба; я Огудалова, я нищенства не допущу. Ты у меня заблестишь так, что здесь и не видывали.

Эскиз декорации к опере Д. Френкеля «Бесприданница» Ленинградского Малого оперного театра. 1959 г. Художник А. Ф. Босулаев. Из фондов Музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково».

К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Да и я ничего не пожалею.


Л А Р И С А. Ну, я молчу. Я вижу, что я для вас кукла; поиграете вы мной, изломаете и бросите.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Вот и обед сегодня для меня обойдется недешево.


О Г У Д А Л О В А. А этот обед ваш я считаю уж совсем лишним — напрасная трата.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Да если б он стоил мне вдвое, втрое, я б не пожалел денег.

О Г У Д А Л О В А. Никому он не нужен.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Мне нужен.


Л А Р И С А. Да зачем, Юлий Капитоныч?


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Лариса Дмитриевна, три года я терпел унижения, три года я сносил насмешки прямо в лицо от ваших знакомых; надо же и мне, в свою очередь, посмеяться над ними.


О Г У Д А Л О В А. Что вы еще придумываете! Ссору, что ли, затеять хотите? Так мы с Ларисой и не поедем.


Л А Р И С А. Ах, пожалуйста, не обижайте никого!


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Не обижайте! А меня обижать можно? Да успокойтесь, никакой ссоры не будет, все будет очень мирно. Я предложу за вас тост и поблагодарю вас публично за счастье, которое вы делаете мне своим выбором, за то, что вы отнеслись ко мне не так, как другие, что вы оценили меня и поверили в искренность моих чувств. Вот и всё, вот и вся моя месть!


О Г У Д А Л О В А. И все это совсем не нужно.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Нет, уж эти фаты* одолели меня своим фанфаронством*. Ведь не сами они нажили богатство; что ж они им хвастаются! По пятнадцати рублей за порцию чаю бросать!


О Г У Д А Л О В А. Всё это вы на бедного Васю нападаете.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Да не один Вася, все хороши. Вон посмотрите, что в городе делается, какая радость на лицах! Извозчики все повеселели, скачут по улицам, кричат друг другу: «Барин приехал, барин приехал». Половые* в трактирах тоже сияют, выбегают на улицу, из трактира в трактир перекликаются: «Барин приехал, барин приехал». Цыгане с ума сошли, все вдруг галдят, машут руками. У гостиницы съезд, толпа народу. Сейчас к гостинице четыре цыганки разряженные в коляске подъехали, поздравить с приездом. Чудо, что за картина! А барин-то, я слышал, промотался совсем, последний пароходишко продал. Кто приехал? Промотавшийся кутила, развратный человек, и весь город рад. Хороши нравы!

О Г У Д А Л О В А. Да кто приехал-то?

К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Ваш Сергей Сергеич Паратов.

Лариса в испуге встаёт.


О Г У Д А Л О В А. А, так вот кто!


Л А Р И С А. Поедемте в деревню, сейчас поедемте!


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Теперь-то и не нужно ехать.


Эскиз костюма Ларисы к спектаклю Малого театра (Москва). 2012 г. Художник А. А. Трефилов. Из архива художника.

О Г У Д А Л О В А. Что ты, Лариса, зачем от него прятаться! Он не разбойник.

Л А Р И С А. Что вы меня не слушаете! Топите вы меня, толкаете в пропасть!

О Г У Д А Л О В А. Ты сумасшедшая.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Чего вы боитесь?


Л А Р И С А. Я не за себя боюсь.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. За кого же?


Л А Р И С А. За вас.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. О, за меня не бойтесь! Я в обиду не дамся. Попробуй он только задеть меня, так увидит.


О Г У Д А Л О В А. Нет, что вы! Сохрани вас бог! Это ведь не Вася. Вы поосторожнее с ним, а то жизни не рады будете.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В (у окна). Вот, изволите видеть, к вам подъехал; четыре иноходца в ряд и цыган на козлах с кучером. Какую пыль в глаза пускает! Оно, конечно, никому вреда нет, пусть тешится; а в сущности-то и гнусно, и глупо.


Л А Р И С А (Карандышеву). Пойдемте, пойдемте ко мне в комнату. Мама, прими сюда, пожалуйста, отделайся от его визитов!


Лариса и Карандышев уходят. Входит Паратов.


Эскиз костюма Ларисы к спектаклю Фрунзенского театра русской драмы им. Н. К. Крупской. 1951 г. Художник А. М. Торопов. Из фондов Музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково».

Эскиз декорации к спектаклю Драматического кружка клуба МВД. 1946 г. Художник М. А. Григорьев. Из фондов СПбГМТМИ.

Явление седьмое

Огудалова и Паратов*.

П А Р А Т О В (всю сцену ведет в шутливо-серьезном тоне). Тётенька, ручку!


О Г У Д А Л О В А (простирая руки). Ах, Сергей Сергеич! Ах, родной мой!


П А Р А Т О В. В объятия желаете заключить? Можно. (Обнимаются и целуются.)


О Г У Д А Л О В А. Каким ветром занесло? Проездом, вероятно?


П А Р А Т О В. Нарочно сюда, и первый визит к вам, тётенька.


О Г У Д А Л О В А. Благодарю. Как поживаете, как дела ваши?


П А Р А Т О В. Гневить бога нечего, тётенька, живу весело, а дела не важны.


О Г У Д А Л О В А (поглядев на Паратова). Сергей Сергеич, скажите, мой родной, что это вы тогда так вдруг исчезли?


П А Р А Т О В. Неприятную телеграмму получил, тётенька.


О Г У Д А Л О В А. Какую?


П А Р А Т О В. Управители мои и управляющие свели без меня домок мой в ореховую скорлупку-с. Своими операциями довели было до аукционной продажи мои пароходики и все движимое и недвижимое имение. Так я полетел тогда спасать свои животишки-с.


Эскиз костюма Паратова к спектаклю Фрунзенского театра русской драмы им. Н.К. Крупской. 1951 г. Художник А. М. Торопов. Из фондов Музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково».

О Г У Д А Л О В А. И, разумеется, всё спасли и все устроили.


П А Р А Т О В. Никак нет-с; устроил, да не совсем, брешь порядочная осталась. Впрочем, тётенька, духу не теряю и веселого расположения не утратил.


О Г У Д А Л О В А. Вижу, что не утратил.


П А Р А Т О В. На одном потеряем, на другом выиграем, тётенька; вот наше дело какое.

О Г У Д А Л О В А. На чем же вы выиграть хотите? Новые обороты завели?


П А Р А Т О В. Не нам, легкомысленным джентльменам, новые обороты заводить! За это в долговое отделение*, тётенька. Хочу продать свою волюшку.


О Г У Д А Л О В А. Понимаю: выгодно жениться хотите. А во сколько вы цените свою волюшку?


П А Р А Т О В. В полмиллиона-с.


О Г У Д А Л О В А. Порядочно.


П А Р А Т О В. Дешевле, тетенька, нельзя-с, расчету нет, себе дороже, сами знаете.


О Г У Д А Л О В А. Молодец мужчина.


П А Р А Т О В. С тем возьмите.


О Г У Д А Л О В А. Экой сокол! Глядеть на тебя да радоваться.


П А Р А Т О В. Очень лестно слышать от вас. Ручку пожалуйте! (Целует руку.)


О Г У Д А Л О В А. А покупатели, то есть покупательницы-то, есть?


П А Р А Т О В. Поискать, так найдутся.

Эскиз костюма Огудаловой к спектаклю Ленинградского областного драматического театра. 1945 г. Художник М. А. Григорьев. Постановка не осуществлена. Из фондов СПбГМТМИ.

О Г У Д А Л О В А. Извините за нескромный вопрос!


П А Р А Т О В. Коли очень нескромный, так не спрашивайте: я стыдлив.


О Г У Д А Л О В А. Да полно тебе шутить-то! Есть невеста или нет? Коли есть, так кто она?


П А Р А Т О В. Хоть зарежьте, не скажу.


О Г У Д А Л О В А. Ну, как знаешь.


П А Р А Т О В. Я бы желал засвидетельствовать свое почтение Ларисе Дмитриевне. Могу я её видеть?


О Г У Д А Л О В А. Отчего же. Я её сейчас пришлю к вам. (Берет футляр с вещами.) Да вот, Сергей Сергеич, завтра Ларисы рождение, хотелось бы подарить ей эти вещи, да денег много не хватает.


П А Р А Т О В. Тётенька, тётенька! ведь уж человек с трех взяла! Я тактику-то вашу помню.


О Г У Д А Л О В А (берет Паратова за ухо). Ах ты, проказник!


П А Р А Т О В. Я завтра сам привезу подарок, получше этого.


О Г У Д А Л О В А. Я позову к вам Ларису. (Уходит.)


Входит Лариса.


Эскиз костюма Ларисы к спектаклю Малого театра (Москва). 2012 г. Художник А. А. Трефилов. Из архива художника.

Эскиз к фильму «Бесприданница». 1936 г. Художник Г. Я. Коростылев. Из фондов «Государственного центрального музея кино».

Явление восьмое

Паратов и Лариса.

П А Р А Т О В. Не ожидали?


Л А Р И С А. Нет, теперь не ожидала. Я ждала вас долго, но уж давно перестала ждать.


П А Р А Т О В. Отчего же перестали ждать?


Л А Р И С А. Не надеялась дождаться. Вы скрылись так неожиданно, и ни одного письма...


П А Р А Т О В. Я не писал потому, что не мог сообщить вам ничего приятного.


Л А Р И С А. Я так и думала.


П А Р А Т О В. И замуж выходите?


Л А Р И С А. Да, замуж.


П А Р А Т О В. А позвольте вас спросить: долго вы меня ждали?


Л А Р И С А. Зачем вам знать это?


П А Р А Т О В. Мне не для любопытства, Лариса Дмитриевна; меня интересуют чисто теоретические соображения. Мне хочется знать, скоро ли женщина забывает страстно любимого человека: на другой день после разлуки с ним, через неделю или через месяц... имел ли право Гамлет сказать матери, что она «башмаков еще не износила»* и так далее.


Л А Р И С А. На ваш вопрос я вам не отвечу, Сергей Сергеич; можете думать обо мне, что вам угодно.


П А Р А Т О В. Об вас я всегда буду думать с уважением; но женщины вообще, после вашего поступка, много теряют в глазах моих.


Эскиз костюма Паратова к спектаклю Ленинградского Большого драматического театра. 1935 г. Художник А. Н. Самохвалов.

Л А Р И С А. Да какой мой поступок? Вы ничего не знаете.


П А Р А Т О В. Эти «кроткие, нежные взгляды», этот сладкий любовный шёпот, — когда каждое слово чередуется с глубоким вздохом, — эти клятвы... И все это через месяц повторяется другому, как выученный урок. О, женщины!


Л А Р И С А. Что «женщины»?


П А Р А Т О В. Ничтожество вам имя!*


Л А Р И С А. Ах, как вы смеете так обижать меня? Разве вы знаете, что я после вас полюбила кого-нибудь? Вы уверены в этом?


П А Р А Т О В. Я не уверен, но полагаю.


Л А Р И С А. Чтобы так жестоко упрекать, надо знать, а не полагать.


П А Р А Т О В. Вы выходите замуж?


Л А Р И С А. Но что меня заставило... Если дома жить нельзя, если во время страшной, смертельной тоски заставляют любезничать, улыбаться, навязывают женихов, на которых без отвращения нельзя смотреть, если в доме скандалы, если надо бежать и из дому и даже из городу?


П А Р А Т О В. Лариса, так вы?.


Л А Р И С А. Что «я»? Ну, что вы хотели сказать?


П А Р А Т О В. Извините! Я виноват перед вами. Так вы не забыли меня, вы ещё... меня любите?


Лариса молчит.


Эскиз костюма Ларисы к спектаклю Театра Революции (Москва). 1940 г. Художник В. В. Дмитриев. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.

Ну, скажите, будьте откровенны!


Л А Р И С А. Конечно, да. Нечего и спрашивать.


П А Р А Т О В (нежно целует руку Ларисы). Благодарю вас, благодарю.


Л А Р И С А. Вам только и нужно было: вы — человек гордый.

Эскиз декорации к спектаклю Александринского театра. 1915 г. Художник П. Б. Ламбин. Из фондов СПбГМТМИ.

П А Р А Т О В. Уступить вас я могу, я должен по обстоятельствам; но любовь вашу уступить было бы тяжело.


Л А Р И С А. Неужели?


П А Р А Т О В. Если бы вы предпочли мне кого-нибудь, вы оскорбили бы меня глубоко, и я нелегко бы простил вам это.


Л А Р И С А. А теперь?


П А Р А Т О В. А теперь я во всю жизнь сохраню самое приятное воспоминание о вас, и мы расстанемся, как лучшие друзья.

Л А Р И С А. Значит, пусть женщина плачет, страдает, только бы любила вас?

П А Р А Т О В. Что делать, Лариса Дмитриевна! В любви равенства нет, это уж не мной заведено. В любви приходится иногда и плакать.


Л А Р И С А. И непременно женщине?


П А Р А Т О В. Уж, разумеется, не мужчине.


Л А Р И С А. Да почему?


П А Р А Т О В. Очень просто; потому что если мужчина заплачет, так его бабой назовут; а эта кличка для мужчины хуже всего, что только может изобресть ум человеческий.


Л А Р И С А. Кабы любовь-то была равная с обеих сторон, так слез-то бы не было. Бывает это когда-нибудь?


П А Р А Т О В. Изредка случается. Только уж это какое-то кондитерское пирожное выходит, какое-то безе.


Л А Р И С А. Сергей Сергеич, я сказала вам то, чего не должна была говорить; я надеюсь, что вы ж употребите во зло моей откровенности.


Портрет артиста М. Ф. Ленина в роли Паратова в спектакле Театра «Комедия» (бывший Корш) (Москва). 1922 г. Художник Ю. Д. Бржевская. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.

П А Р А Т О В. Помилуйте, за кого же вы меня принимаете! Если женщина свободна, ну, тогда другой разговор... Я, Лариса Дмитриевна, человек с правилами, брак для меня дело священное. Я этого вольнодумства терпеть не могу. Позвольте узнать: ваш будущий супруг, конечно, обладает многими достоинствами?


Л А Р И С А. Нет, одним только.


П А Р А Т О В. Немного.


Л А Р И С А. Зато дорогим.


П А Р А Т О В. А именно?


Л А Р И С А. Он любит меня.


П А Р А Т О В. Действительно дорогим; это для домашнего обихода очень хорошо.


Входят Огудалова и Карандышев.


Лариса Огудалова. Зарисовка к спектаклю Малого театра (Москва). 1948. Художник В. Я. Тарасова. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.

Эскиз декорации к спектаклю Тамбовского областного драматического театра им. А. В. Луначарского. 1948 г. Художник А. И. Побережская. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина

Явление девятое

Паратов, Лариса, Огудалова, Карандышев, потом лакей.

О Г У Д А Л О В А. Позвольте вас познакомить, господа! (Паратову.) Юлий Капитоныч Карандышев. (Карандышеву.) Сергей Сергеич Паратов.


П А Р А Т О В (подавая руку Карандышеву). Мы уже знакомы. (Кланяясь.) Человек с большими усами и малыми способностями. Прошу любить и жаловать. Старый друг Хариты Игнатьевны и Ларисы Дмитриевны.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В (сдержанно). Очень приятно.


О Г У Д А Л О В А. Сергей Сергеич у нас в доме как родной.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Очень приятно.


П А Р А Т О В (Карандышеву). Вы не ревнивы?


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Я надеюсь, что Лариса Дмитриевна не подаст мне никакого повода быть ревнивым.


П А Р А Т О В. Да ведь ревнивые люди ревнуют без всякого повода.


Л А Р И С А. Я ручаюсь, что Юлий Капитоныч меня ревновать не будет.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Да, конечно; но если бы...


П А Р А Т О В. О да, да. Вероятно, это было бы что-нибудь очень ужасное.


О Г У Д А Л О В А. Что вы, господа, затеяли! Разве нет других разговоров, кроме ревности!


Портрет артиста Н. Л. Афанасьева в роли Карандышева в спектакле «Бесприданница» Малого театра (Москва). 1949 г. Художник М. Г. Кулишенко. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.

Л А Р И С А. Мы, Сергей Сергеич, скоро едем в деревню.


П А Р А Т О В. От прекрасных здешних мест?*


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Что же вы находите здесь прекрасного?


П А Р А Т О В. Ведь это как кому; на вкус, на цвет образца нет.


О Г У Д А Л О В А. Правда, правда. Кому город нравится, а кому деревня.


П А Р А Т О В. Тётенька, у всякого свой вкус: один любит арбуз, а другой — свиной хрящик.


О Г У Д А Л О В А. Ах, проказник! Откуда вы столько пословиц знаете?


П А Р А Т О В. С бурлаками* водился, тётенька, так русскому языку

выучишься.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. У бурлаков учиться русскому языку?


П А Р А Т О В. А почему ж у них не учиться?


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Да потому, что мы считаем их...


П А Р А Т О В. Кто это: мы?


К А Р А Н Д Ы Ш Е В (разгорячась). Мы, то есть образованные люди, а не бурлаки.


П А Р А Т О В. Ну-с, чем же вы считаете бурлаков? Я судохозяин и вступаюсь за них; я сам такой же бурлак.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Мы считаем их образцом грубости и невежества.


П А Р А Т О В. Ну, далее, господин Карандышев!


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Всё, больше ничего.


Эскиз костюма Паратова к спектаклю Малого театра (Москва). 1948 г. Художник В. И. Козлинский. Из архива Малого театра.

П А Р А Т О В. Нет, не всё, главного недостает: вам нужно просить извинения.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Мне — извиняться!


П А Р А Т О В. Да, уж нечего делать, надо.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Да с какой стати? Это мое убеждение.


П А Р А Т О В. Но-но-но-но! Отвилять нельзя.


О Г У Д А Л О В А. Господа, господа, что вы!


П А Р А Т О В. Не беспокойтесь, я за это на дуэль не вызову: ваш жених цел останется; я только поучу его. У меня правило: никому ничего не прощать; а то страх забудут, забываться станут.


Л А Р И С А (Карандышеву). Что вы делаете? Просите извинения сейчас, я вам приказываю.


П А Р А Т О В (Огудаловой). Кажется, пора меня знать. Если я кого хочу поучить, так на неделю дома запираюсь да казнь придумываю.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В (Паратову). Я не понимаю.


П А Р А Т О В. Так выучитесь прежде понимать, да потом и разговаривайте!


О Г У Д А Л О В А. Сергей Сергеич, я на колени брошусь перед вами; ну, ради меня, извините его!


Эскиз костюма Ларисы к спектаклю Саратовского драматического театра им. Карла Маркса. 1936 г. Художник В. В. Кисимов. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.

П А Р А Т О В (Карандышеву). Благодарите Хариту Игнатьевну. Я вас прощаю. Только, мой родной, разбирайте людей! Я еду-еду, не свищу, а наеду — не спущу*.


Карандышев хочет отвечать.


О Г У Д А Л О В А. Не возражайте, не возражайте! А то я с вами поссорюсь. Лариса! Вели шампанского подать да налей им по стаканчику — пусть выпьют мировую.


Лариса уходит.


И уж, господа, пожалуйста, не ссорьтесь больше. Я женщина мирного характера; я люблю, чтоб все дружно было, согласно.


П А Р А Т О В. Я сам мирного характера, курицы не обижу, я никогда первый не начну; за себя я вам ручаюсь.


О Г У Д А Л О В А. Юлий Капитоныч, вы — ещё молодой человек, вам надо быть поскромнее, горячиться не следует. Извольте-ка вот пригласить Сергея Сергеича на обед, извольте непременно! Нам очень приятно быть с ним вместе.


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Я и сам хотел. Сергей Сергеич, угодно вам откушать у меня сегодня?


П А Р А Т О В (холодно). С удовольствием.

Эскиз костюма Огудаловой к спектаклю Московского драматического театра (бывший Корш). 1932 г. Художник Н. П. Крымов. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.

Входит Лариса, за ней человек с бутылкой шампанского в руках и стаканами на подносе.


Л А Р И С А (наливает). Господа, прошу покорно.


Паратов и Карандышев берут стаканы.


Прошу вас быть друзьями.

Эскиз декорации к спектаклю Ижевского Русского драматического театра. 1950-е гг. Художник Б. С. Марин. Из фондов Удмурдского музея изобразительных искусств.

П А Р А Т О В. Ваша просьба для меня равняется приказу.


О Г У Д А Л О В А (Карандышеву). Вот и вы берите пример с Сергея Сергеича!


К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Про меня нечего и говорить: для меня каждое слово Ларисы Дмитриевны — закон.


Входит Вожеватов.

Явление десятое

Огудалова, Лариса, Паратов, Карандышев, Вожеватов, потом Робинзон.
В О Ж Е В А Т О В. Где шампанское, там и мы. Каково чутье! Харита Игнатьевна, Лариса Дмитриевна, позвольте белокурому в комнату войти!

О Г У Д А Л О В А. Какому белокурому?

В О Ж Е В А Т О В. Сейчас увидите. Войди, белокур!

Робинзон входит.


Честь имею представить вам нового друга моего: лорд Робинзон.

О Г У Д А Л О В А. Очень приятно.

В О Ж Е В А Т О В (Робинзону). Целуй ручки!

Робинзон целует руки у Огудаловой и Ларисы.


Ну, милорд, теперь поди сюда!

О Г У Д А Л О В А. Что это вы как командуете вашим другом?

В О Ж Е В А Т О В. Он почти не бывал в дамском обществе, так застенчив. Все больше путешествовал, и по воде, и по суше, а вот недавно совсем было одичал на необитаемом острове. (Карандышеву.) Позвольте вас познакомить! Лорд Робинзон, Юлий Капитоныч Карандышев!

Эскиз костюма Робинзона к спектаклю Малого театра (Москва). 1948 г. Художник В. И. Козлинский. Из архива Малого театра.

К А Р А Н Д Ы Ш Е В (подавая руку Робинзону). Вы уж давно выехали из Англии?

Р О Б И Н З О Н. Yes. (Йес)*

В О Ж Е В А Т О В (Паратову). Я его слова три по-английски выучил да, признаться, и сам-то не много больше знаю. (Робинзону.) Что ты на вино-то поглядываешь? Харита Игнатьевна, можно?

О Г У Д А Л О В А. Сделайте одолжение.

В О Ж Е В А Т О В. Англичане ведь целый день пьют вино, с утра.

О Г У Д А Л О В А. Неужели вы целый день пьете?

Р О Б И Н З О Н. Yes.

В О Ж Е В А Т О В. Они три раза завтракают да потом обедают с шести часов до двенадцати.

О Г У Д А Л О В А. Возможно ли?

Р О Б И Н З О Н. Yes.

В О Ж Е В А Т О В (Робинзону). Ну, наливай!

Р О Б И Н З О Н (налив стаканы). If you please (Иф ю плиз)! * (Пьют.)

П А Р А Т О В (Карандышеву). Пригласите и его обедать! Мы с ним везде вместе, я без него не могу.

Эскиз костюма Вожеватова к спектаклю Фрунзенского театра русской драмы им. Н. К. Крупской. 1951 г. Художник А. М. Торопов. Из фондов Музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково».

К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Как его зовут?

П А Р А Т О В. Да кто ж их по имени зовет! Лорд, милорд...

К А Р А Н Д Ы Ш Е В. Разве он лорд?

П А Р А Т О В. Конечно, не лорд; да они так любят. А то просто: сэр Робинзон.

К А Р А Н Д Ы Ш Е В (Робинзону). Сэр Робинзон, прошу покорно сегодня откушать у меня.

Р О Б И Н З О Н. I thank you (Ай сенк ю)*

К А Р А Н Д Ы Ш Е В (Огудаловой). Харита Игнатьевна, я отправлюсь домой, мне нужно похлопотать кой о чем. (Кланяясь всем.) Я вас жду, господа. Честь имею кланяться! (Уходит.)

П А Р А Т О В (берёт шляпу). Да и нам пора, надо отдохнуть с дороги.

В О Ж Е В А Т О В. К обеду приготовиться.

О Г У Д А Л О В А. Погодите, господа, не все вдруг.

Огудалова и Лариса уходят за Карандышевым в переднюю.


Эскиз костюма Огудаловой к спектаклю Фрунзенского театра русской драмы им. Н. К. Крупской. 1951 г. Художник А. М. Торопов. Из фондов Музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково»

Явление одиннадцатое

Паратов, Вожеватов и Робинзон.

В О Ж Е В А Т О В. Понравился вам жених?


П А Р А Т О В. Чему тут нравиться! Кому он может нравиться! А ещё разговаривает, гусь лапчатый*.


В О Ж Е В А Т О В. Разве было что?


П А Р А Т О В. Был разговор небольшой. Топорщился тоже, как и человек, петушиться тоже вздумал. Да погоди, дружок, я над тобой, дружок, потешусь. (Ударив себя по лбу.) Ах, какая мысль блестящая! Ну, Робинзон, тебе предстоит работа трудная, старайся...


В О Ж Е В А Т О В. Что такое?


П А Р А Т О В. А вот что... (Прислушиваясь.) Идут. После скажу, господа.


Входят Огудалова и Лариса.


Честь имею кланяться.


В О Ж Е В А Т О В. До свидания!


Раскланиваются.


Портрет артиста С. С. Линдина в роли Робинзона в спектакле «Бесприданница» Театра «Комедия» (бывший Корш) (Москва). 1922 г. Художник Ю. Д. Бржевская. Из фондов ГЦТМ им. А. А. Бахрушина.

Эскизы костюмов к спектаклю Днепропетровского украинского драматического театра им. Т. Г. Шевченко. 1945 г. Художник Н. Н. Королев. Из фондов Музея-заповедника А. Н. Островского «Щелыково».

Образно — эфирное существо, воздушное, неземное, подобное летучему веществу эфиру.
Строчки из романса А. Л. Гурилёва на слова С. Ниркомского.
Матушка, голубушка,
Солнышко мое,
Пожалей, родимая,
Дитятко твое.
Словно змея лютая
Сердце мне сосет
И целую ноченьку
Спать мне не дает.
Мировой судья занимался мелкими гражданскими и уголовными делами, избирался закрытым голосованием на уездных земских собраниях. В Российской Империи первые мировые суды появились в 1864 году.
Строчки из романса М. И. Глинки на слова Е. А. Баратынского («Разуверение»).
Ходит согнутый в виде буквы «Г» (от старославянского названия буквы «глаголь»).
Секунда — вторая струна струнных инструментов. У Ларисы фальшивит вторая струна гитары.
Поди сюда! Иди скорей! (Перевод автора)
Зачем? Что тебе? (Перевод автора)
Обманываешь! (Перевод автора)
Фат — щёголь, пустой и любящий наряжаться человек.
Фанфаронство — крикливое и хвастливое выставление напоказ своих мнимых достоинств.
Половой — слуга в трактире или небольшой гостинице.
Паратов всю сцену ведёт в шутливо-серьёзном тоне. (Перевод автора)
Отделение в тюрьмах и других местах заключения для несостоятельных должников.
Слова из монолога Гамлета в одноименной трагедии В. Шекспира (д. I, явл. 2).
Паратов повторяет строки популярной песни М. В. Зубовой «Я в пустыню удаляюсь / От прекрасных здешних мест ...», с конца XVIII века получившей широкое распространение и входившей во все песенники.
«О женщины! Ничтожество вам имя!» — слова из монолога Гамлета в одноименной трагедии В. Шекспира (д. I, явл. 2).
Бурлаки — рабочие на судоходных реках, которые тянули на себе, с помощью лямок, суда против течения.
«Я еду-еду, не свищу, а наеду — не спущу..» — ставшие поговоркой строки из поэмы А. С. Пушкина «Руслан и Людмила» (песнь третья).
Да (англ.)
Пожалуйста! (англ.)
Благодарю вас. (англ.)
Гусь лапчатый — фразеологизм, означающий, что речь идет о плутоватом, изворотливом человеке, пройдохе.